— И то, что вы плотно поели, заметно всем присутвующим за этим столом. Некоторым людям нельзя давать гастрономическую свободу. — Подносит к губам стакан с водой.

Медленно, с чувством пьёт.

— Что вы имеете в виду, Герман Игоревич? — Усаживаюсь ровнее.

После его слов чувствую себя неловко. Промокаю губы салфеткой.

— Надо вести себя скромнее в плане питания. Невеста крупного бизнесмена должна делать вид, что ест. Иначе это выглядит так, будто я не кормил её целую вечность. А вы с такой скоростью опустошали тарелки, что на вас бывшая жена мэра уже несколько минут косится. Обратите внимание, как скромно она питается.

Меня это доводит до белого каления.

— Ну вот поэтому она и бывшая жена. Потому что плохо ела, была голодной и злой, мэр её и бросил.

— Просто нашел глухонемую, красивую. Послушную, — пожимает плечами Белозерский. — Счастлив. Ждёт пополнения, в президенты скоро подастся.

Мы поворачиваемся к друг другу, и наши глаза встречаются.

— Теперь понятно, почему вы, Герман Игоревич, вынуждены были прибегнуть к фиктивному браку.

Беру стакан с соком и пью, так же, как делал это босс пару минут назад.

— Извольте уточнить, секретарь-референт. — Ведёт плечами и снова пьёт.

Хочу сказать ему, что он мухомор, кислятина и нудила, но сдерживаюсь. Я же не такая, как он. Я хороший человек.

— Конкретизирую: у вас слишком завышенные требования к женщинам, поэтому они вас бросают и вам не на ком жениться.

Белозерский перестает пить. С каменным лицом отодвигает от себя стакан.

— Соблюдайте субординацию, Анна.

— Я соблюдаю. Сижу ровно, есть закончила. Молчу и не встреваю во взрослые разговоры.

Зыркнув на меня ещё раз, он мечет глазами молнии.

— Вы утомительно невыносимы, Анна. Нужно как-то продумать этот момент. Может быть, отправить вас на курсы благородных девиц? Там и есть научат правильно и разговаривать с мужчинами так, как нужно.

Гости начинают рассасываться по дому, частично покидают места за обеденным столом.

А я замираю. Неприятно. Опять он меня обидел. Собираюсь ему ответить, продолжив словесную перепалку, но как раз в этот момент к нам подсаживается какая-то женщина. Надо было поставить возле себя сумку, как делают нормальные люди в домах культуры на отчётных концертах детских танцевальных коллективов. Сразу понятно – занято. А так эта женщина с модной стрижкой и широко улыбающимся лицом резонно решает, что возле меня свободно.

— Герман, ну неужели свершилось? Я так рада, так рада. Она выглядит очень милой.

Я сижу между ними словно черенок от лопаты: ровненько и незаметно. Не знаю, кто эта навязчивая особа, но она мне нравится. Прям в моём провинциально-колхозном стиле.

— Аня, познакомьтесь, в смысле познакомься, — поправляет себя тритон, понимая, что звать невесту на вы глупо, — это Ирина Давыдовна, моя бывшая классная руководительница и мать одного из моих коллег.

Ах вот оно что.

— Да, Анечка, я знаю этого оболтуса с тех времен, когда он ел ластики и грыз линейки.

— Ирина Давыдовна. — Поправляет босс ремень, явно смущаясь. — Ну что вы, в самом деле.

С ней он разговаривает мягче. И это мило. Совсем не похоже на тритона. Но бдительность терять нельзя. Ни в коем случае.

— Анечка, однажды мы посещали музей народного быта, я не уследила, и Гермуся залез внутрь экспоната, ох и шуму-то было. Тогда он был сорванцом.

— А вот это неожиданно. Честно говоря, я предполагала, что Герман Игоревич родился в костюме-тройке и никакой соски во рту не держал, грудь матери не сосал, от смеси отказался и сразу же приказал нянечкам принести ему чёрный американо без сливок и сахара.

— Ха-ха-ха, — открыто смеётся наша новая собеседница. — Она у тебя ещё и с юмором. Знаете, Анечка, вы как только вошли, я сразу всё поняла.

Она берёт мою руку, гладит.

— Вот такая ему и нужна была. Простая. Открытая, чистая девушка, а не эти пафосные мегеры из высшего общества. Ой, — опускает взгляд на мою ладонь. — Геруня, миленький, а где же её обручальное кольцо? Как же ты предложение ей сделал? Без кольца, что ли?

— И нам интересно, — отзывается рядом стоящий хозяин дома, кажется, Максим Дубовский.

Он не выпускает из объятий свою красавицу жену. Вот такими должны быть отношения. Ими невозможно не любоваться. Но сейчас не об этом.

— Где её кольцо, Герман?

Хороший вопрос: где моё кольцо? Действительно, разве крутой бизнесмен не сделал бы предложение, встав на колено и протянув любимой бархатную коробочку? Однозначно тритоновский прокол. Ведь заезжали же в магазин?! Мог бы подумать.

Но Герман и сейчас, когда мы уже попали в неловкую ситуацию, молча поворачивается ко мне и ждёт. Его привлекательная физиономия спокойна, как личико сфинкса на западном берегу Нила.