Такое ощущение, что они даже поверили.

— Я, я, я… — заикаюсь, пытаясь вставить хоть слово, но я не хочу терять работу и свободу не хочу терять.

Хотя зачем мне свобода? У меня и парня-то нет.

Какой парень, если я круглосуточно таскаюсь за тритоном?

— Давайте мы с Аней сами решим, жениться нам или просто встречаться. Правда, Аня?

Когда он произносит это вслух, у меня по новой начинает кружиться голова.

— Ладно, отец, выздоравливай, не думай о глупостях. Гавриил, Гордей, — кивнув, пожимает братьям руки.

— На свадьбу не забудь нас пригласить, жених! — посмеивается Гордей.

А тритон, убрав наконец-то ладонь с моей спины, хватает меня за кисть, утаскивая из палаты.

Я привычно плетусь за ним к выходу, мечтая отгрызть свою руку по локоть.

— Непременно. Всё будет хорошо. И не волнуйся, отец, с завещанием. Встанешь на ноги, позовём юристов и всё обсудим. Пока что не надо об этом даже думать, анализы же хорошие.

Мы выходим в коридор. Тритон закрывает дверь. Его пальцы резко разжимаются, и он как ни в чем не бывало идёт вперёд. Просто пилит на привычной скорости! С ума сойти! Будто совсем ничего такого не произошло! Словно я уже согласилась на эту авантюру. Он что, совсем ку-ку? Клянусь, даже не оборачивается. По обыкновению, чешет по коридору, всем видом показывая, что я должна бежать за ним.

Теперь я не желаю ехать с ним в одном лифте.

Он что-то там собирался мне диктовать, но я не тороплюсь, просто медленно спускаюсь по лестнице, пытаясь утихомирить внутренних демонов. Он так ко мне относится, словно я его ручная собачка. Всё мое нутро буквально клокочет. Не могу успокоиться. Он отдал приказ, и я обязана молча выйти за него замуж, когда потребуется, а он поедет по своим делам.

Может, ему ещё и полы в доме помыть? Без швабры, ползая на карачках. Тритон сегодня просто превзошёл сам себя. Да по такому сценарию кино надо снимать и по Первому каналу показывать. Все рейтинги порвём.

— Где вы так долго были, Аня? — Смотрит на часы, стоя посреди холла. — Опять по лестнице бегали?

— Здесь нет второго лифта, Герман Игоревич, — шиплю сквозь зубы.

— Ясно. — Трёт переносицу, устал, бедный. — Мне, Аня, поступил важный звонок. Не успеваю решить с вами некоторые моменты, связанные с договором озеленения больницы, меня пригласили на обед. Вернусь в офис, и обсудим.

То есть фактически я приехала сюда зря?! Он со мной не успевает.

Могла бы остаться на работе и пообедать. Потом продолжить выполнять миллион своих обязанностей, а не тратить время попусту. Ну отлично.

— Приеду на фирму к четырём, задержите немцев, раз уж они приехали раньше по вашей вине. — Разворачивается и уходит.

Садится в автомобиль.

Серьёзно?!

Он испортил мне день. Не дал пожрать, поставил перед фактом нашей женитьбы. А я ещё и немцев должна задерживать? Я буду голодать, развлекая иностранную делегацию, а Белозерский в это время ещё раз пообедает.

Взмахнув руками, хлопаю себя по бокам. Решительно иду за ним и, потеряв страх, стучу в тонированное стекло автомобиля.

Белозерский медленно опускает его.

— Что? — как ни в чем не бывало интересуется мой босс.

Действительно. Ничего же такого не произошло. Совсем ничего. Он просто объявил, что мы женимся.

— Я бы хотела узнать, Герман Игоревич, что это сейчас было?

— Ты про что?

— Я про то, что вы сказали своим родственникам.

— Ах, про это. Расслабься, Аня, просто распишемся, потом разведёмся, как мне будет нужно, и дело с концом. Отец решил поделить всё наследство между Гавриилом и Гордеем, к тому же сделать Гордея главным в нашем основном предприятии. У него пунктик на всех этих семейных ценностях. Я не мог этого допустить.

Мои брови съезжаются на переносице, и я наклоняюсь к окну авто ниже, берусь за стекло, практически втискиваясь внутрь.

— Тогда, конечно, — утвердительно киваю, — я обязана прям вот так сразу за вас выйти.

— А что в этом такого? Многие мечтали бы, Аня, — быстрый взгляд в глаза. — Ты что, девственница? — Усмехнувшись, босс раскладывает на коленях бумаги, на меня больше не смотрит.

— А это здесь при чём? — возмущаюсь.

— Ну если ты уже побывала замужем, то в это уже никто не поверит. Поэтому твои страхи я понимаю. Но твоему будущему старомодному супругу, если он будет, конечно, я смогу объяснить и доказать, что это была всего лишь деловая сделка.

— Герман Игоревич, я отказываюсь. Я не пойду замуж.

Вылезаю из окна машины.

Белозерский опускает стекло ниже.

— Пойдешь, ещё как пойдешь. Потому что, если ты не пойдешь за меня, я мало того, что возьму на твоё место Ирочку, так ещё и уволю тебя по статье с позором. И все твои мечты вырваться из однокомнатной квартиры, избавившись от отчима с его семьёй, пойдут прахом. Так что ты не просто пойдешь за меня, Ань, ты за меня побежишь.

От гнева и возмущения я открываю рот и хочу наговорить ему всякого, но он не даёт.