Поступает как истинный джентльмен. Выглядит озадаченным, совершенно растерянным, непохожим на себя.

Он так испугался за меня, словно… Нет, нет, нет. Гнать дуру-надежду, ну её на фиг. Просто по-человечески помог. Хорошие люди делают так. А он ведь хороший?!

Ничего не могу с собой поделать и не отрываясь смотрю на него. Любуюсь, особенно верхней половиной тела: мокрая рубашка художественно прилипла к торсу и очерчивает каждую мышцу. Не могу отвернуться и не в силах не думать ни о чём другом, кроме того, что он меня вытащил. Кинулся, рискуя жизнью.

Моя грудь в тугом корсете вздымается и опускается от громкого и глубокого дыхания. И пока Герман думает, где бы добыть мне чаю, рассуждает о том, что могло бы со мной случиться, я осознаю, что во мне бушует нечто новое. Дикая смесь из страсти и адреналина, такая бурная мешанина из чувств и эмоций, что я вся горю. Губы пересохли и пылают. Вспоминаю, как мы целовались… И испытываю к нему необузданное влечение.

Белозерский меня впечатлил, и я не могу его отпустить. Не хочу его отпускать. Прекрасно понимаю, что наш брак будет длиться недолго. Я словно воровка, мечтающая урвать свой кусочек счастья. Игнорирую вопросы о моём самочувствии. И, томно взглянув ему в глаза,

разворачиваюсь спиной, откидываю на плечо мокрые волосы. И от того, что я собираюсь сделать, меня бросает то в жар, то в холод. По коже ползут мурашки предвкушения.

— Помоги мне, пожалуйста, Герман, — произношу сладким шёпотом, имея в виду молнию платья на своей спине.

Стою секунду, две, три… жду.

— Да, конечно, — прочистив горло, произносит он хриплым, чуть сдавленным голосом и подходит ко мне вплотную. Останавливается за спиной.

Закрываю глаза. Чувствую его близость. Буря внутри меня поднимается с новой силой. Обалдеть. Я не знала, что бывает хорошо, если кто-то просто стоит рядом.

Пережив испуг из-за страха гибели, восторг от спасения и понимания собственной любви, дрожу всем телом. Даже пальчики на ногах подгибаются.

Герман рядом, я чувствую горячее дыхание на своей коже. Он берётся за собачку молнии на платье и тянет её вниз, попутно прикасаясь к моей спине пальцами.

Я вся трепещу от ощущений.

— Ты назвала меня просто по имени.

Замираю. Да, точно. Как будто переступила черту. Это странно. Но я зябну от страсти и чувственности, которые он рождает во мне.

— Ты мой муж.

Я разворачиваюсь к нему, совершенно не задумываясь о том, что расстёгнутое платье тут же падает вниз.

— Я твой муж.

— А я твоя жена.

— Моя.

Герман смотрит мне в глаза, но не может с собой справиться и опускает взгляд ниже. Зрачки сужаются, цвет глаз меняется до тёмного. Он жадно смотрит.

Я переступаю через платье, упавшее на пол, и тянусь к его рубашке. И, как только мои пальцы прикасаются к мокрой ткани и его твердой груди в разрезе, Герман включается, набрасываясь на меня с немыслимо бешеной страстью. Толкает…

Дёргая резкими движениями пуговицы своей сорочки, он снимает её и отшвыривает в сторону.

На нём ещё влажные чёрные брюки. Но мы не можем больше ждать и начинаем жадно целоваться. Такого сильного желания по отношению к мужчине я не испытывала никогда в жизни.

Я наслаждаюсь тем, какой он мощный и спортивный.

Герман не отстает ни на секунду, будто сорвавшись с цепи. В лёгких кончается воздух. Голова отключается. Это так приятно, что даже страшно.

Нас обоих разрывает на части. Мы впечатываемся друг в друга. Мы словно боремся, но на самом деле нас обуревает просто сумасшедшая страсть.

Не могу вздохнуть. Вообще ничего не могу. Не могу остановиться… И думать тоже не могу.

С ума сойти. Неужели я умею быть такой темпераментной и горячей?

— Аня, Анечка, я сейчас просто сдохну!

Я никогда не сомневалась, что он будет именно таким ненасытным до удовольствий.

— Ох, Герман, ты, ты… ты просто бог. Я сейчас тоже умру!

— Вначале небо в алмазах, потом умирай, — приказывает босс, и я не смею ослушаться.

Перед глазами начинают вспыхивать звезды.

— Аня!

— Да, Герман, я внимательно тебя слушаю.

— Мы должны это повторить ещё несколько раз.

— Да, босс, как скажете, — подыгрываю.

Я целую его. Обнимаю. Ласкаю пальцами затылок, нежно перебираю волосы. Благодарю за первый в моей жизни настоящий кайф с мужчиной. Ой, мамочки. С ума сойти. Я даже не представляла, как бывает хорошо.

Белозерский никуда не уходит. Мой муж резко сгребает меня в кучу и жмёт к себе. Много-много целует. И я его целую. Потому что хочется.