Когда Харсал хотел броситься в ноги статному пожилому человеку вышедшему встречать их в обшитом золотом одеянии, наёмник удержал его под мышку.

– Погоди это только камердинер, – прошептал на ухо Галив.

Крестьянин затих, пытаясь понять, кто такой этот камердинер, и насколько ниже этот титул титула короля. Тем временем Галив представил их, и они прошли в просторную залу с тремя окнами. Стекла окон были сделаны из какого-то особого стекла, они причудливо преломляли солнечный свет так, что, казалось, светились сами по себе. Неотесанный крестьянин, первый раз попавший в такой богатый дом, был настолько поражен, что пропустил момент, когда полноватый, уже в возрасте мужчина вошел в зал, остановился и с любопытством стал рассматривать Харсала. А когда тот отвернулся от окон, приветствовал крестьянина чудной фразой.

– Добрый день, рад оказать Вам своё гостеприимство, Ваше Величество.

Харасал начал озираться, пытаясь понять, где находится это Величество, которому окажут гостеприимство. Но увидел только Галива, который, хитро улыбаясь, смотрел на него. Крестьянин понял, что человек с уже тронутыми сединой волосами обращается именно к нему. И словно в подтверждение его мыслей тот снова заговорил.

– Да, да. Это я Вам, Ваше Величество, – повторил Валиан, согнувшись в легком поклоне.

Высохшая и пожухлая трава покрывала сухую и потрескавшуюся кое-где землю. Порывистый ветер поднимал пыль на проплешинах травяного ковра. В степи над зеленым уже стали преобладать серые и желтые тона. Скоро осень. Горизонт уходил вдаль во всех направлениях, взгляд могли задержать разве что пожухлые кусты и фигура одинокого всадника. Он медленно ехал, внимательно оглядывая землю. Его черный конь со стремительными линиями мышц выдавал породу рыдонских скакунов, самых быстрых лошадей этих степей. Вот и сейчас конь с нетерпением резкими движениями перебирал копытами, словно передвигался в чем-то вязком, преодолевая сопротивление. Натянутый повод не давал ему воли, сдерживая благородное животное, делая из него натянутую струну лука, готовую в любой момент сорваться.

Повод был накручен на сильную жилистую руку человека, одетого в черную кожаную куртку. Глаза на худом и красном от долго пребывания на ветру лице буквально ощупывали землю под копытами скакуна.

– Где же они, – прошептали его тонкие губы. Ага, вот!

Легким пружинистым движением молодой человек соскочил с коня на землю, повод остался в руке и скакун вынужден был остановиться. Молодой мужчина, проведя второй рукой по жестким черным волосам, присел на корточки, чтобы лучше видеть.

Он внимательно изучал что-то на земле, затем встал и прошел, согнувшись чуть дальше.

– Мы снова нашли их, Ураган, – сказал он своему коню. Удача не оставила нас сегодня.

Всадник откинул назад ножны легкой кривой сабли и опять невероятно легким движением взлетел в седло, к которому был приторочен лук с колчаном стрел и полупустой бурдюк воды. Пятки человека, одетые в мягкие кожаные сапоги, ударили по бокам Урагана. Конь радостно ринулся вперед, выбивая копытами пыль из-под степной травы.

Четвертый день всадник выслеживал группу нулгов. Вчера он потерял их следы, пришлось вернуться назад и проверить несколько направлений. К вечеру он уже готов был бы бросить поиски, но вот неожиданная удача.

Нулгов было четверо. Четыре коня, все с людьми, об этом говорили следы. Нулги шли на юг. Из степей Корсы в свои земли. Хотя какие степи Корсы, подумал всадник. Корсы больше нет. Он один из последних корсов, его даже звали давно просто Корс, и он привык к этой кличке, гордился ею. Вся земля на юг от Тьора несколько лет назад была превращена в сплошное пепелище. Некогда гордый и свободный народ корсов перестал существовать, оказавшись на пути орды нулгов. На огромной территории не осталось ни городов, ни сёл. Только остатки орды нулгов еще кочевали по ней. Они и были целью Корса, смыслом его существования. Уже несколько лет его жизнь состояла только из охоты на убийц своего народа. Он достиг в этом огромных успехов. Его черный силуэт на черном Урагане вызывал панический страх в становищах нулгов. Они его звали «Черная Смерть». Он понимал, что никогда не сможет перебить всех нулгов, но постоянно совершенствовался в этом. Корс не вёл счет убитым и не брал трофеев. Он знал, что когда-нибудь они его остановят. Удача изменит ему, и нулги убьют его. Но до этого дня он должен забрать как можно больше их жизней. На него несколько раз устраивали облавы, но ему всегда везло. Как повезло с Ураганом. Наверное, самый быстрый конь в степи. Вот и сейчас они как одно целое, как вихрь. Они догонят нулгов, Корс был уверен.

Вдали на фоне голубого неба он увидел небольшой дымок. Остановились на привал, подумал он.

– Ну что же, Ураган, мы у цели. Давай, вперед.

Самой большой проблемой был день. То есть солнце. В степи видно далеко. Неожиданно напасть не удастся. Ну что же, тем ценнее будет победа. В свете дня он будет наслаждаться глазами врагов, когда из них будет уходить жизнь. Четверо это – немного, но и не мало, – подумал он, доставая лук.

Стрелком он был средним и на лук не наделся. Это нулги виртуозно стреляли с седла. А ему не было равных во владении саблей. Это было излюбленное оружие Корса. Быстрота, вот залог победы. Корс не носил доспехов, чтобы не сковывать себя.

Однажды он встретил двух крестианских купцов, ведущих какие-то дела с нулгами. Они были одеты в кольчуги с железными нагрудниками и вооружены тяжелыми мечами. Они усмехались, представляя, как будут рубить его на части. Но улыбки прошли уже через две секунды, когда они поняли, что пока поднимают меч для замаха, их противник может нанести три или четыре удара саблей, при этом переместившись в другое место. Он быстро убил обоих. Но это ему не принесло удовлетворения. Удовлетворение приносили только нулги. Они на некоторое время притупляли боль воспоминаний о родителях, братьях и сестрах, о его народе. Хотя женщин и детей он убивать не любил. Но убивал. Убивал всех, до кого могла дотянуться его сабля.