— Вроде бы всё, оглядываю кухню, после того как мы собрали миски.

— Корм?

— Да точно — открываю ящик.

Там почти пустой пакет сухого корма.

— Вот, мягкий я не успела сегодня купить — кладу корм в пакет.

Дима завязывает пакет и разворачивается, выезжая из кухни.

— Я вынесу за дверь, завтра вынесешь — сказал выезжая.

— Хорошо — только и смогла ответить.

Надо его хотя бы чаем напоить и вообще хочется нормально пообщаться с ним.

Включаю чайник и выхожу в коридор за пирожным и замечаю, что Дима уже вынес пакет и очень растерянно смотрит на пол.

— Ты чего? — спрашиваю.

— Лин — его голос сорвался, у него такой виноватый взгляд — полосы от колёс, прости, я не сразу заметил. Прости, пожалуйста. Я — он замялся.

Заметила, что его руки подрагивают. О чём он?

— Какие полосы, ты о чём? — не пойму.

— На полу — он отъезжает, и из-под его колёс остаются чёрные полосы на линолеуме.

Видимо, когда он поворачивает они и образуются.

— Прости Лин, я весь пол тебе испортил — его голос дрожит.

Он очень переживает, ему неудобно.

Нашёл о чём переживать.

— Не испортил — подхожу к нему ближе и беру за руку.

У него пальцы шершавые и чувствуются мозоли на ладонях, он же крутит колёса почти всё время. Присаживаюсь перед ним. Он настолько расстроился.

— Они же оттираются, отмою Дим, не переживай ты так — пытаюсь поддержать — и вообще пошли чай пить — сжимаю его пальцы.

— Прости — он старается выдернуть руку, словно ему неудобно, может неприятно.

Помню, как он дёрнулся, когда я прикоснулась к нему в больнице.

— Всё нормально, Дим — поднимаюсь на ноги.

— Идём — выдохнул и забрал пирожное.

На кухне расставляю чашки и наливаю чай. Пока Дима подъезжает к столу и всё время смотрит на пол. Наверное, новые полосы высматривает.

Открываю холодильник. Чем бы его угостить? Достаю печенье, сыр, конфеты.

Дима открывает коробочку с пирожным «Птичье молоко».

— Любишь суфле? — спрашиваю.

— Не очень, мать купила, пока в больнице был — сказал и осёкся, словно сказал что-то лишнее.

Стал немного хмурым. Это он так долго был в больнице?

— И поэтому ты решил скормить его мне? — решила немного его отвлечь.

— Если не любишь, можешь выбросить — ответил и отодвинулся от стола.

— Люблю — отвечаю и присаживаюсь напротив.

Дима молча гипнотизирует чашку чая не решаясь взять в руки.

— Угощайся — предлагаю ему, делая глоток согревающего напитка.

— Спасибо, а то глаза слипаются уже — потянулся к чашке.

А ведь это всё из-за меня.

— Прости за бессонную ночь — решила извиниться.

— Да ладно, я за последнее время только и делал, что спал. Не переживай.

— Это ты про больницу? — решила уточнить.

Ведь на этой неделе я его здесь не видела. Сколько он там провел времени?

— Да — ответил коротко.

Неприятная для него тема?

— Может, расскажешь, что с тобою произошло? — решаюсь спросить.

Его брови полезли наверх. Он нервно сглотнул.

— Не думаю, что это тебя касается — моментально закрылся.

— Ладно, извини, больше не полезу с расспросами — пытаюсь разглядеть чаинки на дне чашки.

Немного неприятно от его резкости и обидно. Но он прав.

— Лин, мне просто вспоминать это не хочется — сказал хрипло.

Ему, наверное, вспоминать это неприятно, как я могла не подумать об этом.

— Прости, я не подумала — взяла его за руку, он дёрнулся, словно ему неудобно, и убрал руку.

— Ничего — потупил взгляд и сильно сморщился, потянувшись к ноге.

— Опять судорога?

Он кивнул в ответ и сильно сморщился.

Вспоминаю, что обещала не прикасаться, но ему нужно помочь.

— Давай помогу? — присаживаюсь перед ним.

Он не отвечает, только тихо стонет.

— Можно? Решила спросить.

Он кивнул наконец-то.

Прикасаюсь к его ноге. Чувствуется, мышцы свело сильнее, чем до этого и по всей ноге.

— Давай на диван, надо размять по всей длине — говорю ему и поднимаюсь.

Он сильнее сжимается, но с места не двигается.

Решаюсь и везу его в зал, он вроде бы не ругается, значит нормально всё.

Останавливаюсь перед диваном. Он смотрит на меня нерешительно. Я вообще представления не имею как он переберётся.