— Как назовёшь его?

— Финик — улыбнулась.

— Финик? Почему — не перестаёт удивлять меня.

— Ну, он тёмный как финик и я люблю финики.

— Ну, Финик так Финик.

Мы поднимаемся, Лина так загадочно улыбается. Я ведь так и не ответил ей, что скучал без неё очень сильно.

Двери раскрываются и мы выходим из лифта. На площадке замечаю перекаченного мужика в облегающей майке и шортах.

— О Линка, а я к тебе, у тебя соли не будет? — пожирает её глазами сука!

— Артур, прости, закончилась — она открывает дверь не глядя на него.

Этот придурок, хватается за дверь и подходит ближе к ней. Словно меня здесь нет.

— Дим, идём — Лина отходит от него и шагает за порог.

Он переводит на меня взгляд. Рассматривает с ехидством.

— Магазины работают, могу денег дать, если нет? — говорю придурку.

— Чего? Каких денег?

— На соль — включаю дурака.

— Да иди ты — отлипает от двери и идёт к себе.

— Заходи, давай — Лина шире открывает дверь и улыбается.

Я проезжаю в квартиру.

Как же я рад снова оказаться здесь, рядом с ней.

Лина.

Стараюсь быстрее закрыть дверь за Димой. Он проезжает и начинает раздеваться.

Как же меня достал сосед Артур. То соли ему, то сахара, один раз обнаглел и на чай позвал, но я отказалась.

Всю неделю почти из дома не выходила, только в магазин за продуктами. Как же больно и плохо мне было без Димы.

После визита его мамы я решила больше узнать о его семье. Кто же такие Григорьевы. Оказывается у его мамы сеть салонов красоты в городе, также она поддерживает благотворительные фонды. А у Димы пара автосервисов и они, судя по отзывам держаться на должном уровне. Есть даже фото, где он вполне себе здоров и улыбается так открыто. Сейчас он другой, совсем другой.

Далее были новости о том, что случилось в одном из его автосервисов совсем недавно, около трёх недель назад. Мне так стало жутко и страшно от того, что с ним случилось. Его чуть не убили там. Как он только выжил и что он тогда пережил? Просто жуть. Ведь он мог остаться там насовсем. За что с ним так?

Он всё это время был в больнице, пока мы не столкнулись с ним. Господи знала бы я тогда, что он пережил, возможно, повела бы себя совсем по-другому тогда в кафе и вообще в общении с ним. Он ведь ещё не оправился от всего, наверное. Теперь понятно, почему он такой закрытый и озлобленный был. А, я дура, ещё к нему с расспросами лезла. Ведь он сказал тогда, что не хочет вспоминать об этом и ему неприятно. И Женька ещё такие мерзкие слова бросил ему тогда. Он ведь после них сник совсем и решил уйти из моей жизни. Дурачок!

После всего увиденного и прочитанного Дима стал мне ещё ближе и роднее. И это не жалость, мне его безумно не хватало. Хотелось просто пообщаться, взять его за руку и сказать, что он совсем не ярмо, а человек, который нужен мне больше всех на свете. Не знаю почему, но душа прикипела к нему.

Чтобы хоть как — то отвлечься от мыслей о Диме ушла с головой в работу. Разрывалась между двумя фирмами как фигаро, но успевала везде выполнять заказы, и это очень отвлекало меня. Только конечно свободного времени почти не было, и про сон по восемь часов я забыла.

Женя активизировался. Сначала писал, просил простить его. Потом звонил пару раз, я не отвечала. Он не должен был так унижать Диму.

А сегодня Женя вообще обнаглел и приехал сюда. Сначала сигналил и орал, как придурок, под окнами, пока я не согласилась выйти.

Когда вышла, высказала ему всё, что думала о нём. Стало немного легче что ли, а затем я увидела Диму.

Он такой растерянный был.

— Лин у тебя есть тряпка — вырывает из моих мыслей голос Димы.

Он выпустил Финика с рук и он с любопытством пошёл гулять по квартире.

— Есть, а зачем? — забираю у него из рук куртку и вешаю на крючок.

— Колёса протереть, а то грязь развезу по всему полу — говорит немного смущённо.

— Ага, а потом твоя мама придёт опять мне деньги совать на новый пол — усмехаюсь и иду в ванну за тряпкой.

— Что? — Дима сильно удивляется — она приходила к тебе? И совала деньги?

— Да — присаживаюсь перед ним и начинаю протирать колёса кресла — но я не взяла.

— Я сам, Лин — он пытается забрать у меня тряпку, и мы случайно соприкасаемся пальцами, словно током прошибает от этого.

— Мне не сложно — не отдаю ему и протираю дальше. — Ты лучше разувайся — пытаюсь его подбодрить.

— Лин, она наговорила тебе, да? Обидела? — смотрит так виновато — Прости, я даже не думал, что она так сделает.

Он так растерян. Не хочу вспоминать её слова и жаловаться Диме.

— Не бери в голову — пытаюсь увести тему.

— Лин — он касается моей руки и сжимает в ладони — не слушай её, я знаю, она может наговорить гадостей. Прости, пожалуйста — сжимает мои пальцы.

Мне так приятно, что он сам прикоснулся ко мне, а не как обычно старается отстраниться. Он стал более открытым, смотрит так искренне.