— Спасибо — сказал хрипло, а его глаза заблестели.

— Идём — поднимаюсь на ноги, и Дима отпускает меня.

Открываю ему дверь, и он проезжает вперед.

За его столом сидит мать, а напротив неё Жанна и они так мило беседуют. Марина переводит взгляд на Диму, и Жанна оборачивается довольно улыбаясь. Они что-то задумали.

— О, кто же к нам пожаловал — ехидничает его мать.

— Я отозвал доверенность, так, что будь добра освободи моё место.

— Да, пожалуйста, только вот загвоздка, это место больше не твоё — оскаливается она.

Дима побледнел и сжал кулаки.

— Что ты несёшь? — отзывается Дима глухо.

— То, милый, что вчера вечером я продала твой сервис очень хорошему знакомому и за неплохие деньги.

— Что?! — Диму затрясло.

— Да, Николай согласился купить его вчера, и мы подписали договор. Сегодня он переведёт деньги.

— Договор, дай мне договор! — кричит Дима.

— Что ты так переживаешь? Его составили мои юристы, там всё проверено.

— Договор! — голос Димы садиться.

Не могу просто смотреть на это и подхожу ближе к нему. Кладу руку ему на плечо и тихонько сжимаю. Ощущаю дрожь под пальцами.

Его мать берёт со стола документы и подходит к Диме.

— Вот читай — она протягивает ему договор.

Дима вырывает его из её рук и дрожащими руками начинает читать текст.

Пролистывает несколько страниц. Всё это время его мать надменно наблюдает за ним.

— Зачем? — единственное, что произносит Дима.

— За тем, что ты не принял моё предложение, а мне нужен твой сервис.

Ничего не понимаю, зачем тогда продала?

— Да, Димочка. Николай перепродаст его мне, мы уже договорились и я открою салон как хотела.

— Салон!!! — Дима хрипит, его трясёт всего — откуда у тебя деньги на ещё один салон???

— Продам один, он всё равно уже не рентабельный.

Зачем она так с ним? Ведь это её сын. Дима почему-то никогда не говорит про отца. Видимо у него есть только мать. И, что она сделала?

— Почему Виталий не знает про этот договор? — спрашивает Дима.

— Потому, что я ему его ещё не показывала. А смысл, если он уже не работает здесь.

Диму затрясло ещё больше. Он тянется к колёсам, и я отпускаю его плечо.

Дима резко разворачивается и едет к двери.

— Не советую расторгать договор, задаток я уже взяла вчера, так, что тебе придётся вернуть его в двойном размере. У тебя есть пять миллионов, дорогой? М?

Такие суммы звучат, от которых становиться плохо.

Дима обернулся и с такой болью посмотрел на мать. Затем отвернулся и поехал к двери. Я поспешила открыть ему дверь.

Дима выезжает и едет прямо по коридору. Я не знаю, что сказать. Да и не нужно, наверное. Мне кажется сейчас он от любого слова просто взорвётся. Но не могу просто идти рядом.

— Дим — зову его.

Он останавливается и разворачивается ко мне. Его потрясывает. Он вопросительно смотрит на меня. Как же хочется просто обнять и успокоить его.

— Послушай — присаживаюсь перед ним и беру его ледяные, дрожащие пальцы в свои, сжимаю, пытаюсь согреть — сегодня нотариус говорила об опровержении доверенности. Если попробовать, тогда и сделка будет не состоявшейся, если доверенности не будет.

— Лин — он неровно выдохнул — я и не подумал об этом.

— Может посоветоваться с твоим знакомым, потому, что я не думаю, что Виталий будет сейчас что-то делать, прочитав договор.

— Возможно, я уже ничего не понимаю — он опустил взгляд на наши ладони.

Ну зачем она так с ним? С тем, что ему дорого. Ведь это её сын и ближе его никого не должно быть. Тем более после всего, что с ним произошло. Не понимаю я её. Неужели может быт что-то дороже собственного ребёнка? Легонько глажу его ладонь большим пальцем, может хоть немного успокоиться.

Как же я его люблю. Так хочется, чтобы не переживал так. Ведь ему восстанавливаться надо, а не переносить такие потрясения.

— Я хотел попробовать расторгнуть договор, пока все деньги не перешли на счёт — говорит тихо.

— Давай попробуем — говорю ему, и он поднимает взгляд- может получиться.

— У меня нет пяти миллионов, Лин! — во взгляде отчаяние.

— Давай попробуем, а потом оспорит доверенность и возможно ничего возвращать не придётся.

— Не знаю даже — ответил тихо.

— Держись, ещё не всё потерянно — захотелось поддержать его — у нас всё получиться.

— А если нет — очень хрипло — это всё, что у меня было — его голос срывается.