Шаркающей походкой он выходит из комнаты, его люди следуют за ним с пистолетами наизготовку, явно недовольные сложившейся ситуацией, и мы остаемся одни.

Ну, не совсем одни. С нами неостывшее тело Андреаса Медины, что создает проблемы.

— Идите проверьте Кейда, — приказывает Ребел.

Карни с одним из «Вдоводелов» бросаются в комнату, из которой вывели Медину, их крики и проклятия должно быть слышны на три этажа. Перешагнув через Медину, вбегаю в комнату, и мне в нос ударяет запах ржавчины и пота. Кейд лежит на кровати в луже крови. Лицо так сильно распухло, что я бы не узнал его, если бы не татуировки. Правая рука согнута под неудобным углом, явно сломана, а из раны на предплечье торчит острый осколок белоснежной кости.

— Твою мать, мужик, — кричит Карни. — Они практически убили его, бл*дь.

В дверях появляется Ребел. Он очень бледен, но в его глазах появляется жесткость. Он бросает взгляд на Кейда, и я понимаю, что независимо от того, что он сказал Хулио, мой кузен ни за что не даст ему то, что он хочет. Он никогда не позволит ему избежать наказания за то, что он сделал.

Кейд стонет, голова откидывается на бок на окровавленной подушке, и меня пронзает чувство облегчения — по крайней мере, он жив.

— Поднимите его. Мы вывезем его через служебный лифт, — рявкает Ребел.

— Что насчет Медины? — спрашивает Карни.

— Оставьте его.

Им требуется три человека, чтобы поднять Кейда с кровати, а затем по мужчине под каждую руку, чтобы вытащить его из комнаты. Ребел кладет руку на плечо Карни, проходящего мимо него.

— Убедись, что он окажется в безопасном месте. Когда закончишь, возвращайся к остальным. Скажи им подготовиться.

Карни хмыкает, хлопая Ребела по спине.

— Что ты задумал, босс?

Глаза Ребела вспыхивают, когда он говорит:

— Мы собираемся воевать. — Карни уходит, и мы остаемся вдвоем. Ребел кладет руки мне на плечи, его глаза прожигают насквозь праведным огнем, который мне слишком хорошо знаком. Этот огонь не погаснет до тех пор, пока Хулио Перес не умрет. — Так ты говоришь… ты доверяешь этому парню, Зету? — спрашивает он.

— Безоговорочно.

— Хорошо. Отведи меня к нему.

ГЛАВА 19

ЗЕТ

Я не могу думать о Лэйси. Не могу, бл*дь. Знаю, что она в безопасности — Чарли долбаный псих, но он не причинит ей физического вреда. Не собственной дочери. Меня больше беспокоит то, что он забивает ей голову ложной х*йней. Он сказал ей, что Герцогиня — ее мать, что совершенно невозможно, и Лэйси поверила ему. Она нуждается в фигуре матери даже больше, чем в отцовской. Именно поэтому девочка будет следовать по пятам за Чарли, чтобы поклониться чудесной новоприобретенной матери, которая умрет через несколько часов. Это самая разрушительная часть. Лэйси уже теряла мать, но в то время она была недостаточно взрослой, чтобы почувствовать всю тяжесть потери. Она тяжело воспримет смерть Герцогини, ведь она считает эту женщину своей кровной родственницей, а она в скором времени покинет ее. Лэйси не сможет смириться с этим.

Я должен найти ее, но до появления Майкла у меня связаны руки. Мы со Слоан молча проехали оставшиеся тридцать минут от мотеля до безопасного места на берегу водохранилища Маккей. Когда мы подъехали, Слоан прижалась лицом к окну, ее огромные глаза смотрели на бесконечную массу воды. Водохранилище практически замерзло. Обычно это происходит не раньше января, но в этом году было особенно холодно. Белый иней покрыл все: от травинок на обочинах дорог до оконных стекол одноэтажного деревянного домика, которым я владею уже много лет. Он старый, охренительно старый, но в нем есть отопление и сигнал сотовой связи, а это все, что сейчас имеет значение.

Мы заносим наши сумки внутрь — странно, что я не захватил черную сумку, — Слоан не ноет по поводу паутины или затхлого запаха. Ее щеки раскраснелись от короткой прогулки по морозу, кончик носа покраснел, она выглядит ох*ительно красиво. Не могу перестать пялиться на ее чертов рот. Не думал, что смогу это сделать: когда-нибудь поцеловать девушку. Вообще не думал, что захочу этого. Раньше от подобной мысли меня бросало в холодный пот, но теперь…

— Не хочешь помочь?

Слоан комкает бумагу из стопки газет пятилетней давности — «Криминальный босс Вендельсон умер в 67 лет! Где он спрятал свои миллионы?» — Сидя рядом с камином открытого типа. Похоже, что в пространстве за решеткой поселилась семья енотов. Смахиваю толстый слой пыли, скопившейся на куче дров по другую сторону от камина, и набираю хворост.

— Здесь очень уютненько, — замечает Слоан. — В бегах от двух главарей банд, преследуемые полицией, в прохладном домике на берегу озера. По крайней мере, наш вариант уюта.

У меня кружится голова, когда она это говорит. Наш. Я давил на нее безжалостно, уговаривая с того момента, как мы воссоединились в больнице, если можно так сказать. И все же теперь, когда она говорит о нашем быте, меня парализует сама идея этого. Не потому, что я боюсь. Не потому, что не хочу. Я парализован, потому что партнерство Зета Мэйфейра и Слоан Ромеры кажется достаточно хрупким, и уверен, что произойдет что-то дерьмовое и все разрушит. И я так же уверен, что это, несомненно, будет моей виной.

К тому времени, когда Майкл выходит на связь, огонь уже во всю пылает.

— Вы приехали, босс?

— Полчаса назад. Хулио мертв?

Смерть Хулио решит, по крайней мере, треть наших проблем.

— Нет. Судя по выражению лица Ребела, он очень скоро пожалеет, что не сдох, — отвечает Майкл.

Он вкратце рассказывают об убийстве Андреаса Медины и неожиданном воскрешении девушки по имени Лора, которую все считали мертвой последние пять лет. Я не испытываю ни малейших угрызений совести от того, что Медины больше нет. Может быть, это делает меня плохим человеком — то, что я не испытываю ни малейших угрызений совести из-за его убийства, — но на самом деле я бы солгал, если бы притворился, что сам не думал об этом. А я не лгу.