— Еще как, им двух костяных духов убили всего за несколько секунд.

Оттаявший гном забрал деньги, ну а я поспешил выйти из кузни. Мне еще предстоял разговор с одной хитрой лисицей, а также стоило рассмотреть доспех. О нем я вспомнил только на улице и, развернув ткань, замер в изумлении. Дело в том, что броня оказалась…, оригинальной. Не знаю, откуда подобное появилось у Бруми, скорее всего это был один из орочьих трофеев, однако на гноме такой доспех должен был смотреться незабываемо, особенно учитывая то, с кем нам предстояло воевать. Что мне вручили? Более всего это походило на мешок костей, но если присмотреться внимательней, то становилось видно, что кости эти соединены образуя элементы брони. Название у данного шедевра некромантии было «Доспех серого стража», и, словно в насмешку, оно обладало довольно внушительными характеристиками. Помимо значительной защиты от магии тьмы и смерти, броня, состоявшая из панциря, наручей, поножей и шлема, давала в совокупности двадцать очков характеристик. Создавалось такое впечатление, что Бруми точно знал, к какому искушению он меня подталкивает и в настоящий момент наслаждался результатом, сидя за дверью кузни. Наслаждался с полным правом, ведь я собирался надеть эти доспехи. В конце концов, слишком уж хороши были характеристики и защитные свойства. Хотя шлем созданный из черепа немного удручал.

Зато когда я явился в полном облачении «серого стража», протрезвели абсолютно все, некоторые и вовсе с перепугу схватились за оружие.

— Тельдрен, в этом сражении командование будет на тебе, — показательно не замечая реакции подчиненных, обратился я к своему генералу.

— Как прикажите, тан, — произнес эльф, — а можно ли мне узнать, где в это время будете вы?

Хороший вопрос и как же не хочется на него отвечать! В основном потому, что придуманный план не нравится и мне самому. Однако он единственный, способный принести победу без больших потерь. А они будут, если не устранить магов. Ведь, по сути, мне нечего противопоставить восьми некромантам и одному личу. Моих собственных рунных магов нет, и появятся они не скоро — на постройку Дома Истины недостает кристаллов. А лучники с арбалетчиками не смогут быстро расправиться с мастерами смерти, закрытыми ордой скелетов и зомби. А потому ответ один:

— Я зайду в тыл к нежити и перебью столько некромантов, сколько смогу.

Тельдрен вздохнул, глубоко и печально вздохнул. Кажется, моя тяга к суициду его удручала.

— Кто пойдет с собой? Надеюсь, ты не планируешь атаковать в одиночку?

Надежды, надежды, как они тщетны…

— Конечно нет! Со мной будет трое духов камня.

Эльф посмотрел столь укоризненно, что на секунду мне даже стало стыдно, но это неестественное состояние быстро прошло, а на смену ему пришел боевой азарт. Все же я любил безумные предприятия, особенно, когда за ними стояла большая награда. И потому продолжил уже уверенно и твердо:

— Мне некого с собой взять. Гномы не смогут подобраться к нежити незаметно, твоим эльфам нечего делать в ближнем бою.

— И ты готов умереть?

— Если удастся разменять свою жизнь на жизнь лича — да, — ответил почти весело, но затем резко стал серьезным. — Тельдрен, я не спрашиваю твоего совета, я сообщаю о своем решении. Прими его к сведенью. Мне потребуется, чтобы нежить оттянула на вас большую часть сил, дайте им достойный отпор. Иначе у меня не окажется шансов прорваться к их командованию.

Недовольство не исчезло из глаз Тельдрена, однако он ответил коротким кивком, подтверждая услышанное. Ну и хорошо. Я сам не был до конца уверен в верности плана, более того, он был придуман мной всего несколько мину назад, в тот самый момент, когда я взял в руки доспех с прекрасной защитой от магии. Броня давала совершенно ничтожную надежду выжить, но иных идей в голову не приходило. Хотя когда я придумывал что-то не требующее рисковать своей шкурой?

После разговора со следопытом, я попытался провести воспитательную беседу с лисой, но, увы, здесь потерпел сокрушительное поражение. Верткая чертовка, потупив глазки, клятвенно заверяла, что непременно бы вернула кинжал, что у нее и в мыслях не было иного. И невозможно было понять, говорила она правду или нет. Пришлось поверить, но в ответ я мстительно включил стоимость оружия в плату за найм кицунэ в ряды своей армии. Притом, что за нож гному пришлось переплатить. Во мне теплилась слабая надежда, что случившееся послужит Кацуми уроком.

Оставшееся до прихода нежити время, я провел в разговорах с соратниками и, пожалуй, друзьями. С Эльсиэль, рвавшейся в бой, с Кацуми, сверкавшей хитрыми очами, с простыми, но надежными Бардиным и Громи, с хмурым Тельдреном. С теми, кто стал мне неожиданно дорог. И этого оказалось достаточно, чтобы отринуть любые сомнения. Да и что греха таить, мне хотелось попробовать, хотелось ворваться в строй, раскидывая врагов. Было в этом что-то дикое, притягательное, пьянящее, но об этом я предпочитал молчать и без того Тельдрен смотрел на меня настороженно.

Отступление. Тельдрен.

Армия медленно выстраивалась на окраине Сторма, занимая позиции напротив северного тракта. Впереди и по центру становились кхазад, возглавляемые Громи, по флангам от них располагались каз. Всего две шеренги, тридцать три воина, защищавшие стрелков. Тех было и того меньше — пятнадцать, девять арбалетчиков и шестеро лучников, включая самого Тельдрена. Еще дальше от них, на небольшом возвышении, поместили Айлин и Эльсиэль, в защиту которым приставили двух пехотинцев. Там же было воткнуто в землю знамя владений тана Далина — молот объятый пламенем на черном фоне. Вот, собственно и все войско, что удалось выставить. Можно было, конечно, привлечь к битве жителей деревни, но тан подобное настрого запретил. Тельдрен был согласен с этим решением. Плохо обученные деревенские жители, привыкшие бить руду, а не врага, могли оказаться скорее помехой, чем подспорьем, а потому лучше было им укрыться в Цитадели, вооружившись на случай прорыва неприятеля. К сожалению один из гномов не последовал за остальными и сейчас старательно докучал эльфу.

— Нужно, нужно использовать! — приговаривал Килин. — Я должен продемонстрировать свое искусство тану! Должен внести свой вклад в победу! И вы сами увидите сколь величественны и прекрасны взрывы, озаренные отблеском огня!

Глаза гнома горели странным, пугающим светом, речь была сбивчива, переходя от громкого шепота едва ли не на крик, он постоянно мял короткую бородку, двигался, с трудом сохраняя способность стоять на месте. Килина легко можно было принять за безумца, и с каждой секундой разговора Тельдрен все более склонялся к этой мысли.