Его глаза встретились с моими.

— Я не имею понятия, о чем, черт возьми, ты говоришь.

— Ты поймешь, — я улыбнулась.

Он вздохнул в отчаянии, но вытащил подгузник, открыл его, и, проверяя липучки, положил под нее одной рукой, все еще держа ее лодыжки другой. Затем он посмотрел на меня:

— Вот так?

— Да. Отлично. Остальное легко. Отпусти ее ноги, потяни верхнюю часть, отогни липучки и соедини клейкую часть с передней.

Он все сделал, но когда закончил, подгузник оказался слишком свободным. Я подошла и затянула липучки.

— Нужно убедиться, что ей достаточно удобно, иначе будет утечка. Теперь надень на нее пижаму и застегни ее.

Ему потребовалось некоторое время, главным образом потому, что он был так осторожен с ней, и Пейсли сильно вертелась, но ему удалось. К тому времени, когда ее пижама снова была на ней, он вспотел.

— Черт. Здесь жарко, да?

— Не очень.

— Мне чертовски жарко. Присмотри за ней, ладно? Мне нужно снять свитер.

— Хорошо, — в то время как я следила за Пейсли на диване, Нейт снял свитер и отбросил его в сторону. На нем осталась белая майка, которая обтягивала его мускулистые руки и грудь. На некоторое время я позволила себе посмотреть на него, а затем переключила внимание на малышку.

— Время покормить тебя, да? — я подняла ее. — Звучит неплохо.

Нейту же я сказала:

— Возьми одну из этих бутылочек и банку со смесью. Я покажу тебе, как ее кормить.

— Хорошо, — он посмотрел на меня со своего места. — Спасибо тебе. За то, что ты здесь. Не знаю, что бы я делал, если бы ты не вернулась.

— Все хорошо. Ты много раз вытаскивал меня из передряг.

— Это больше, чем передряга, Эмми. Я был полным ублюдком по отношению к тебе, — он встал и подошел ближе. — Мне жаль. Я не имел в виду то, о чем говорил.

О Боже.

Я чувствовала его запах, а сочетание запаха мужчины и ребенка творит такое с телом женщины моего возраста. Вещи, которые заставляют кровь бурлить, сердце биться быстрее, а яичники посылать сигналы другим частям женской анатомии. Частям, которые твердеют и напрягаются. Частям, которые трепещут и ух-х! Частям, которые распухают и пульсируют. На мгновение мне захотелось, чтобы он прикоснулся ко мне. Поцеловал меня. Хотел меня.

Я сошла с ума?

Пейсли начала плакать. Я сделала шаг назад, направляясь на кухню.

— Пошли. Она голодная.

Нейту потребовалось гораздо больше времени для того, чтобы подготовить бутылку, и она плакала все время, пока он отмерял порошок и смешивал его с водой. Но я хотела, чтобы он сделал это сам.

— Не так туго, — предупредила я его, когда он закрывал крышку. — Иначе она не сможет оттуда пить.

Он сразу ее ослабил.

— Только не слишком свободно, а то вся смесь потечет.

Когда он передал мне бутылку, я покачала головой.

— Сначала ты должен ее согреть. Нет-нет-нет, — сказала я ему, когда он открыл дверцу микроволновки. Нагрей воду в кастрюле и положи туда бутылку.

— И как я узнаю, когда она нагреется? — Нейт тупо посмотрел на меня.

Я пожала плечами.

— Ты поймешь. Попробуй подержать тридцать секунд, затем встряхни ее и дай попробовать малышке.

Нейт сделал так, как я попросила, но после этого протянул ее мне.

— Я не знаю как, — сказал он.

Я взяла бутылку и попросила его пойти за мной в гостиную, где села на диван.

— Эй, посмотри, есть ли в сумке слюнявчик. Ты знаешь, что это?

— Вроде бы, — он копался в сумке до тех пор, пока не нашел его, и в то время, как я держала Пейсли, застегнул слюнявчик на ее шее. При этом тыльная часть его руки случайно прижалась к моей груди. — Извини, — сказал он, и его щеки слегка покраснели.

— Все в порядке. А теперь сядь.

Однако мой глупый сосок до сих пор покалывало.

Он поколебался, но, в конце концов, опустился на диван, и я положила ребенка на мускулистые руки. Это был первый раз, когда он держал ее таким образом, и она казалась такой маленькой на его груди. Я задавалась вопросом, чувствовал ли он какой-либо импульс отцовской привязанности, или он все еще слишком ошеломлен, чтобы что-то ощущать.

— Положи ее голову на левый локоть, чтобы ты мог покормить ее правой рукой, — посоветовала я. Когда он ее устроил, я вручила ему бутылку. — Сначала осторожно наклони ее, на случай если поток в соске будет слишком быстрым.

— Есть такая вещь, как быстрый поток соска? — он с любопытством посмотрел на меня.

— Только у резинового. Не радуйся.

Впервые с тех пор, как мы нашли Пейсли в холле, он действительно улыбнулся. Однако это продолжалось недолго, потому что он сильно нервничал, что кормил ее. Но она жадно всасывала бутылку и издавала милые звуки.