Мой желудок заурчал от зависти. С тех пор, как приехала Пейсли, я выживал на таком дерьме, как шоколадные чипсы, сухие хлопья (так как у меня кончилось молоко), изюм, мясо быстрого приготовления и оливки для коктейля. У меня даже не было времени или сил, чтобы сделать полноценный сэндвич. Но я не хотел, чтобы она это знала.

Я: Звучит хорошо. Наслаждайся ужином.

Она не ответила. Я отложил телефон и вздохнул. Это ужасно, что я не мог быть с ней честным. Нам с ней никогда не приходилось обманывать друг друга, и мне это нравилось. Что я действительно хотел сказать, так это: «Как насчет того, чтобы ты принесла сюда спагетти и подержала ребенка, пока я наливаю тебе выпить?»

Но если она придет, я знаю, что произойдет. Я не доверял себе.

Пока Пейсли дремала на качелях, я несколько раз звонил по работе, а потом занялся стиркой. Я складывал некоторые вещи Пейсли (они были такими крошечными в моих больших руках, это выглядело нелепо) когда я подумал, нужно ли мне переехать в место побольше.

Бл*дь.

Я не хотел переезжать. Я любил эту квартиру. Все во мне думало об этом. За исключением… Я даже не знал, кем был на данный момент.

Старый я все еще существую? То, что я стал отцом, меняет все остальные части моей личности? Имею ли я право жить там, где хочу жить, не беспокоясь о том, подходит ли это ребенку? Как часто она будет здесь? Как будет выглядеть моя жизнь? Могу ли я по своему желанию переходить от старого Нейта к одинокому отцу Нейту? Быть одним, когда она со мной и другим, когда она не со мной?

Стены давили, и я, закрыв глаза, опустился на диван. Мне было плохо. Мой мозг болел. Как я мог привыкнуть к тому, что ничто в моей жизни не будет прежним? Я не хотел этих проблем. Не хотел двигаться. Не хотел быть отцом.

Тогда я подумал об Эмми. Что она сказала мне в пятницу вечером?

«Если бы ты действительно был альфа-самцом, каким притворяешься, ты бы взял на себя ответственность за это, как взрослый мужчина, а не развалился бы, как мальчик, которого я вижу перед собой».

Нахмурившись, я снова поднялся на ноги.

Я, черт возьми, не притворяюсь. И я не развалюсь.

После того, как я сложил одежду Пейсли под пеленальным столиком и убрал свое собственное белье, я решил позвонить маме. Рассказ не будет веселым, но чем дольше я избегал этого разговора, тем более трусливым себя чувствовал. Мне нужно было сделать что-то, что заставило бы меня чувствовать себя сильным. Показать кому-то, что я принимаю ответственность как мужчина.

Тогда я мог бы рассказать Эмми об этом.

Я взглянул на Пейсли, которая мирно спала на качелях, поднял трубку и позвонил. Моя мама не ответила, поэтому я оставил сообщение с просьбой перезвонить мне, что, конечно же, она и сделала после того, как Пейсли проснулась, и начала плакать.

— Привет, мама, — сказал я, перекладывая кричащего ребенка на левую руку, чтобы я мог поднести телефон к правому уху.

— Нейт? Это ты?

— Да, это я.

— Алло? Алло?

Я закатил глаза и стал говорить громче.

— Привет, мама. Это я. Ты меня слышишь?

— Вроде того. Где ты?

— Я дома.

— А что это за шум? Твой телевизор включен? Ты можешь выключить его? Я плохо тебя слышу.

— Это не телевизор. Это ребенок, и я не могу его выключить, извини. Но я бы хотел.

Она молчала минуту.

— Ты сказал, что это ребенок? Что ребенок делает в твоей квартире? Чей ребенок?

Я сделал глубокий вдох.

— Это мой ребенок, мама.

Еще больше молчания на линии. Я представил, как она убирает телефон от уха и смотрит на него.

— Извини, что?

— Я сказал, что это мой ребенок, — ответил я громко и четко.

— У тебя есть ребенок?

— Да. Ей восемь недель, и ее зовут Пейсли.

— Восемь недель? Я не понимаю. У тебя в течение восьми недель был младенец, и ты только сейчас рассказываешь мне об этом? Боже мой. Боже мой, я должна присесть. Я плохо себя чувствую.

Спокойно.

— Нет, мама. Ей восемь недель, но я узнал о ней только два дня назад, — я ждал ответа, но его не было целую минуту, а затем раздался явный треск коричневого бумажного пакета, когда она вдохнула и выдохнула в него. — Мам? С тобой все в порядке? Послушай, я знаю, что ты испытываешь шок. То же самое было со мной. Клянусь, я понятия не имел, что она вообще существует.

Потрескивание остановилось.

— Как это возможно? Ты не знал, что ты… что кто-то забеременел?

— Нет, я не знал.

— Я не понимаю. Это была твоя девушка или что-то в этом роде? Почему она не сказала тебе?

— Это была не моя девушка. У меня нет девушки.

— Кто это был?

— Просто кто-то, кого я знаю.

— Ну и как ее зовут, ради Бога?

— Рейчел.

— Просто Рейчел?

Я поморщился. Мне действительно нужно было узнать ее фамилию.

— Я не знаю.