— Посторонние, — ухмыляется Ваня и уходит к себе за барную стойку. Вот козел! Нет ничего противнее обиженного мужика.

— Лена?

— А я при чем? Ребята на репетицию нового музыканта привели, — ничего лучше придумать не могу.

Админ пожимает плечами, мол, он не сильно-то и против, и сразу становится ясно, кто смуту навел.

Когда вхожу в гримерку музыкантов, попадаю на выяснение причин, почему же парни не узнали друг друга в прошлый раз, когда Давид был зрителем в зале. Стоит мне войти, как Давид встает со стула, предлагая его мне, и только я успеваю сесть, как мне на ноги падает плед с дивана. Чтобы ноги прикрыла.

Ладно. Не место для разборок. Прикрою.

Босс садится рядом на подлокотник кресла и то и дело цепляет меня рукой. Ненавязчиво так, словно невзначай. Едва сдерживаю улыбку. Приятно.

Узнаю, что Давид в юности играл в группе, сочинял песни и даже исполнял их, но из-за учебы за границей, пришлось ему уступить место лидера и распрощаться с мечтой стать звездой рока.

«Да мы с тобой одной крови!» — мне хочется сказать боссу, но молчу, чтобы не упустить ни единого слова. Мне так интересно узнать о нем побольше. Хоть косметику сюда тащи ­­— уходить не хочется, а к выступлению готовиться надо. Вздохнув, поднимаюсь с места

— Ты куда? — берет меня за руку, но тут же, опомнившись, отпускает.

— Через полчаса начало, — пожимаю плечами и, подхватив бутылочку минералки со столика, покидаю гримерку музыкантов. Так и подмывает спросить, останется ли он, но держусь. Уверена, останется.

Вечер проходит спокойно, даже душевно. Пою я в обычном не вызывающем платье, чтобы не провоцировать лишний раз. Потому что мне реакции босса дороже выходят. Того и гляди прямо на сцене меня в тулуп укутает. Тема вечера не задана, поэтому ностальгируем, исполняя любимые мелодии свои и гостей в зале. Давид даже вышел разок с нами, чтобы сыграть что-то из своего, но петь отказался. Надеюсь, побоялся облажаться передо мной. Шутка.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — стоит мне выйти в бильярдную, где обычно собираются гости, что любят развлечения потише, Давид усаживает меня за стол и наливает чаю. Судя по нетронутому чайнику и паре кружек, ждет он меня.

— Мы перешли на ты? — улыбаюсь, делая глоток травяного чая.

— После всего, что между нами было, — улыбается босс, — мы просто обязаны перейти на ты.

А было между нами действительно много! Вместе выступать, это вам не водки выпить. Тут родными люди становятся.

— Ладно. Уговорили…рил.

Получаю одобрительный кивок и продолжаю пить чай. Жду, что будет дальше.

— Голодная? Здесь поужинаем, или поедем куда-нибудь?

То есть он уже решил за меня, голодная или нет. С одной стороны, приятно, с другой, слишком самонадеянно. И, спрашивается, чего нам бабам надо? Но образ босса с гитарой затмевает разум. Теперь с ним хоть на край света. А после на сеновал, как и собирались.

— Куда-нибудь…— голос пропал, стоило представить это самое «куда-нибудь», и кажется, Давид думает о том же, — только вещи заберу.

— Я подожду снаружи.

Босс провожает меня взглядом, пока я не скрываюсь за шторкой, ведущей в подсобные помещения. Бегом мчу в гримерку, на ходу стаскиваю с себя одежду, чтобы успеть быстро принять душ.

Умудряюсь уложиться в три минуты и даже не намочить волосы, натягиваю сарафан, давно висящий в моем рабочем шкафу, оцениваю вид в зеркале. Все же не зря на работе храню не только концертные платья и не зря я тогда купила желтый сарафан в ромашках. Романтичненько! И по-деревенски! Все как любит босс!

Пока добираюсь к выходу из бара, не могу понять, как в человеке может быть намешано столько всего несовместимого: любовь к року, к простым деревенским радостям и фешенебельным ресторанам, миллионы денег на счетах, ответственность и желание пахать ради семьи и стремление бросить все это ради своей идеи возродить деревню.

Уже у самого выхода напарываюсь на Ваню. Тот жестко хватает меня за запястье. Бусины браслета до боли впиваются в кость, и на глазах непроизвольно выступают слезы.

— А говорила, непродажная. Дело в цене. Верно?

Глазами ищу хоть кого-то, но в холле пусто. А звать на помощь бесполезно, музыка орет так, что не услышат.

— Что же ты из себя овцу корчила? Понравилось на столе у шефа? Да? Так понравилось, что и на диванчике в гримерной решили развлечься?

— Отпусти! — смотрю в глаза, полные ненависти и обиды. Вроде не пьяный, чего же его несет так?

— Правильно! Потаскух домой не водят. А такие как ты и номера в дешевом отеле не достойны. Вот и трахает тебя твой босс по туалетам!