— Заматывай…

Накладываю ткань поверх пластыря в два оборота и заправляю край, чтобы лучше держалась.

Неожиданно, мой нос улавливает запах «Эгоиста» от Шанель. Я не могу ошибаться. Мама дарила такой одеколон папе на день рождения два года назад. Разве сбежавшие заключённые так пахнут? Или мне просто кажется?

— Спасибо, — едва различимо говорит мой пациент.

Поднимается с кровати и, придерживаясь за предметы, идёт к окну.

«Да у него же сотрясение» — доходит до меня. Но какое это имеет значение? Я ничем больше ему помочь не могу. Да и не горю желанием!

Первый мужик отпихивает от себя Свету. Она падает на кровать возле противоположной стены, и с характерным звуком бьется чем-то о тумбочку, начиная плакать.

Мужчины перемахивают через подоконник и растворяются в темноте.

Я, словно в трансе, несколько секунд слушаю шорох их ботинок по гравию, а потом подношу пальцы, испачканные в крови к лицу и почему-то нюхаю запах «металла», моментально ощущая острый позыв тошноты.

— Ну что ты стоишь? — подлетает к окну зареванная Света и, делая истеричные движения, начинает его закрывать.

Я присоединяюсь к ней, а потом бегу и включаю в комнате свет.

Мой сарафан в крови, подоконник в крови, пол, кровать…

— Надо будить всех и вызывать милицию, — шепчу тихо. — А вдруг они сбежали из тюрьмы?

— Ты их видела? — срывается на крик подруга. — Конечно сбежали! Он меня чуть не убил! Помогите!!!!! Ааааааа! — накрывает ее запоздалой волной ужаса.

— Не ори, — кидаюсь я к ней и треплю за плечо. — Детей напугаешь.

Подруга замолкает и переводит глаза на мою руку.

— Ты меня кровью измазала… — хрипит она в ужасе. — А вдруг этот бандит больной?

Из коридора доносится хлюпание шлёпок.

— Девочки! Вы совсем офиге… — начинает грозно вожатая и осекается, видя нашу комнату. — Что это? — округляются ее глаза.

— Лиля, что у вас случилось, — следом в нашу комнату заходит воспитатель и замирает рядом с вожатой с тихим выдохом: «О, Господи…»

Дальше события начинают происходить слишком быстро, чтобы одуревший от стресса мозг мог точно запомнить последовательность.

К нам со Светой прибегает медсестра с нашатырем (жалко, что не с активированным углём), воспитатель вызывает полицию, вожатую отправляют будить начальство. Истерика в лагере нарастает, потому что от шума начинают просыпаться младшие отряды.

Их воспитатели осматривают корпуса, окна, лестницы и подсобные помещения везде, где можно спрятаться.

Приезжает полиция, какие-то люди из ФСБ и ОМОН с собаками. Нас несколько раз допрашивают под наблюдением воспитателя, ругают, психуют.

А потом неожиданно наступает тишина.

Вся масса людей в форме начинает стекаться к зданию бани.

Нас не выпускают из комнат и ни на какие вопросы не отвечают. Даже не разрешают ходить в туалет. Я пытаюсь поймать сеть и дозвониться отцу, но у меня ничего не получается. Света забивается в угол и начинает чистить расческу, вынимая из неё волосы по волоску.

Я подхожу и крепко ее обнимаю. Осознание, что происходит что-то очень страшное сжимает горло и не даёт дышать. Тело покрывает мелкий пот.

Только спустя пол часа к нам в комнату заходит воспитатель вместе с медсестрой и каким-то новым человеком в форме.

— Лерочка, девочки, — скорбно начинает медсестра. — Вы сейчас должны ещё раз очень хорошо подумать и рассказать, как выглядели те люди, что ворвались к вам, потому… Я не могу, — она беспомощно смотрит то на воспитательницу, которая отводит глаза, то на мужчину в форме, который тяжело вздыхает и делает шаг вперёд.

— Митрохин Александр Аркадьевич убит, — невозмутимо сообщает он. — В ваших силах, девочки, помочь следствию и поймать преступников быстрее.

Мир перед моими глазами тухнет….

Я всегда просыпаюсь в этот момент с колотящемся от ужаса сердцем. Прошло много лет, а ничего не забывается. Кошмар снится мне регулярно, в подробностях, особенно если в реальности я почему-то сильно нервничаю.

Включаю свет и первым делом хочу добежать до мамы, но вовремя беру себя в руки. Она спит. Завтра на работу. Хватаю в руки телефон и смотрю время. Час ночи. На экране пропущенный звонок от Данияра.

Наплевав на все правила приличия, я набираю его номер и жду, когда он возьмёт трубку.