Разнеженная и залюбленная я снова засыпаю в руках Игната.

Будит меня посреди ночи неожиданный раскат грома. Я поворачиваюсь на бок, чтобы ближе придвинуться к Стоцкому и снова сладко заснуть, но не нахожу его на второй половине кровати. Решив, что он просто вышел в туалет, проваливаюсь в дрему самостоятельно, но делаю это очень зря.

Меня снова догоняет кошмар.

Я понимаю, что это — он по первым кадрам, но переживания на столько остры, что не дают проснуться.

Вот я почему-то не закрываю окно. Потом ложусь на кровать, ворочаюсь с бока на бок на жёстких скрипучих пружинках, и уже почти начинаю дремать, когда слышу стон Светы. Сержусь на неё за то, что она мешает засыпать, что-то рычу, угрожаю не дать завтра на дискотеку юбку, но она все равно продолжает издавать долгие звуки.

Психанув, сажусь на кровати и спускаю ноги на пол. Шлепая босыми пятками по линолеуму, подхожу к постели подруги и трогаю ее за плечо. Спрашиваю что случилось, и что болит. Не получив ответа, начинаю закипать. Слышу новый стон, откидываю одеяло и в ужасе отшатываюсь в сторону, потому что под ним оказывается не моя лагерная подружка. Там весь в крови лежит мужчина в чёрной балаклаве. Тот самый, которому я оказывала первую помощь. Я начинаю звать на помощь, резким движением срываю с него маску и вместо лица вижу только глаза… Задыхаюсь от ужаса, покрываюсь липким потом и кричу…

— Лера, Лерочка! — прорывается в мой сон.

Оглядываюсь по сторонам. Чувствую, что меня начинают трясти, пытаясь разбудить. Но открыть глаза не получается. Сон становится только хуже, потому что лицо бандита приобретает черты лица Стоцкого. И они так на удивление пропорционально ему подходят, что меня начинает бить нервной дрожью от догадки…

— Лера! — говорит мне Игнат из сна. — Что случилось?

Я, желая очнуться, все-таки распахиваю глаза. Несколько секунд смотрю на настоящего Стоцкого и теперь кричу снова, но только наяву. Потому что или я сошла с ума… или это он… Господи, ну конечно! Глаза, шрам, голос…

Ужас и истерика, заставляют меня жестоко отбиваться от его рук. И, видимо что-то поняв, Игнат перестаёт меня трогать. Меняется в лице и прикрывает глаза. Молния, вспыхнувшая за окном, освящает его лицо. Как раз с той стороны, где расположен шрам.

— Это ты… — говорю я тихо.

— Я… — выдавливает из себя Стоцкий.

Лера

— Прошу тебя, Лерочка, — с болью в голосе умоляет меня Игнат. — Встань с пола, я клянусь, что не прикоснусь к тебе… Пожалуйста…

Истерика колотит меня так сильно, что я слышу стук собственных зубов. Воспринимаю все, что пытается обьяснить мне Стоцкий, но остановиться и перестать плакать не могу. Столько лет… я была уверена, что оказывала первую помощь убийце своего отца, давала показания, проживала эту жуткую ночь в своих кошмарах снова и снова, а теперь должна поверить в принципиально другую версию событий. Где мой папа — вовсе не герой, а преступник. И эта версия, к сожалению, очень сильно похожа на правду, но… я не могу. Сижу в углу спальни и закрываю уши руками.

— Отпусти меня домой, — прошу Стоцкого бесцветным тоном.

— Нет… — упрямо мотает головой он.

Выходит из комнаты и через несколько минут возвращается со стаканом воды.

— Выпей, пожалуйста. Это — успокоительное. Ты поспишь, а завтра мы ещё раз попробуем поговорить.

— Ты мне врал! — отпихиваю от себя стакан. Зажмуриваюсь, слыша звон разбитого стёкла, и обхватываю колени руками, начиная раскачиваться из стороны в сторону. — Ты не сказал мне, кто ты… Да и кто ты на самом деле? Алексей или Игнат?

— Лера… я не мог, — он опускается рядом со мной на пол. — Не думал, что меня так затянет в чувства к тебе. Я… извини, все это я тебе уже говорил. Просто… если сможешь, прости меня. И пойми.

— Хочу домой, — шепчу.

— Собирайся… — хрипит Стоцкий.

Я слышу его удаляющиеся в тишине дома шаги.

Меня ведёт от головой боли и выплаканных слез. Придерживаясь за стены, я дохожу до туалета и, чувствуя приступ нервной тошноты, склоняюсь над раковиной. Умываюсь. Одеваюсь. Запихиваю вещи в рюкзак и спускаюсь на первый этаж.

Игнат уже ждёт меня в машине с включенными фарами. Он больше не пытается заговорить. Я сажусь на заднее сиденье и закрываю глаза… Как теперь жить? Кому верить? Как принять? Дождь колотит плотной стеной по автомобилю. Так символично…

— Разблокируй двери… — прошу Игната, когда мы останавливаемся возле моего дома.

— Лера… — ещё раз просит он.

— Ты слышишь?! — я бью ладонями по спинке его сиденья. — Открывай!

— Я все слышу, — говорит Стоцкий. — А вот ты — нет.

Двери отщёлкиваются. Я вылетаю на улицу прямо под дождь и бегу к подъезду. За эти секунды успеваю промокнуть насквозь и поэтому останавливаюсь. Сажусь на лавочку, закрываю лицо руками и слышу хлопок двери.