– Что это с ней? – спросил Ник, останавливаясь. – Я не хочу такого!

– OSCHIBKA PROZESSA, – сказал офицер, повернув голову. – OTKAZ POZDNO. TESTY POZITIVNO.

Он вроде бы не подал никакого сигнала, но в проходе за спиной Ника обнаружился солдат с автоматом.

А того затрясло от холода и от страха… на что он такое подписался, на некую процедуру, выжить после которой удается далеко не всем, да и допускают до нее вовсе не каждого?

Что делают здесь с людьми?

– IDTI SJUDA! SEBIA KLAST NA ETO! – офицер указал на одну из свободных коек.

Девушку подняли за руки и за ноги и потащили вон из комнаты, не обращая внимания на ее корчи.

Ник сглотнул, попытался гордо задрать голову, но вышло скорее жалко и глупо. Улегся на койку, ощущая спиной липкую прохладу напоминавшего клеенку материала.

– TIHO LEZHAT. NE DVIGATSIA, – перевел робот слова одного из Чужаков в скафандре.

Над Ником склонилась безликая черная голова, лоб его протерли резко пахнущей жидкостью. Потом случилось то же самое, что и во время «теста», внизу зажужжало, и он потерял способность шевелиться.

Надвинулся металлический колпак, внутри покрытый материалом вроде кошачьего меха. По глазам ударила вспышка, проникла, как показалось, до самого затылка и обожгла голову изнутри.

Ник вздрогнул, и тут ему что-то упало на лоб и переносицу.

Услышал, как хрустнула его собственная кость, нечто холодное скользнуло в лобные пазухи. Горячая струя на бедре дала понять, что он позорно обмочился, но стыд тут же исчез, сметенный лавиной болезненных и необычных ощущений.

Вместо позвоночника в спине Ника имелось нечто вроде металлического штыря, от него к сердцу, печени и остальному расходились проводки, и по ним бежали колющие волны импульсов…

Мозг его выедала тварь вроде осьминога, пропихивала щупальца через кровеносные сосуды…

Он стоял на бескрайней равнине, и холодные вихри, сотканные из громоздких слов, атаковали его с разных сторон. Каждый на мгновение охватывал Ника целиком, поднимал в воздух, и понятия, которые он не мог осмыслить из-за их чуждости, атаковали его, кусаясь, словно бешеные волки.

Затем вихрь отступал, но его место занимал другой, еще более лютый.

Причудливо расчлененные предлоги, сложная, избыточная система вроде той, что есть в ретороманском…

Глаголы, настолько отличные от привычных, что нужно вывернуть рассудок для того, чтобы понять, что они значат и как соотносятся друг с другом. Имена, от звучания которых барабанные перепонки покрываются трещинами, а язык при попытке выговорить завязывается в узел не хуже морского.

И снова, и снова, и снова…

Он трепыхался, перепрыгивая от видения к видению, а потом сдался и будто погас, растворился в чужой, наполненной звуками и голосами черноте, в обиталище жестоких ветров и жалящих туманов.

Когда сознание вернулось, Ник решил, что ему привиделся страшный сон.

Голова болела жутко, что-то давило на переносицу, но в остальном он чувствовал себя нормально.

– Открой глаза! – приказал кто-то в самое ухо, и он повиновался, на миг задумавшись, в чем странность звуков, что достигли его ушей.

Над ним висело нечто бесформенное, черное, рядом шевелилась рука в перчатке, державшая предмет вроде шприца, острие которого испускало яркое золотистое свечение.

Ник вздрогнул, а потом сообразил – это же Чужак в «скафандре»!

– Ты понимаешь меня? – поинтересовался тот, и в этой простой фразе оказалось на удивление много разных оттенков и обертонов, касавшихся и того, кто говорит, и того, к кому обращена фраза, и самого процесса, обозначенного переходным глаголом, только обозначенного не совсем привычным образом.

«Я понимаю его? – в полном смятении подумал Ник. – Это невозможно!»

Тут нечто произошло с его головой, в ней словно что-то заклинило, так что он застыл с полуоткрытым ртом, будучи не в силах вымолвить ни звука. Конвульсивно дернулась правая нога, левая рука, судорога пробежала по спине, и в груди закипел страх.

Неужели с ним произойдет то же самое, что с той девушкой?

Но отпустило тут же, так что он не успел даже как следует испугаться.

– Ты понимаешь меня? – повторил Чужак.

– Да, – ответ устрашил Ника почти до нового приступа безумия, поскольку это была не та частица, которую он использовал с детства, и не те, какие он знал как спец по романским языкам!

Язык, губы и зубы сами, без участия сознания выдали серию необычных фонем!