Лицо же злого по натуре или того, которого распирает нерешенная проблема, застынет неприятной маской с заострившимися чертами.

Человек, который шел навстречу Самоваровой и Жоре по параллельной тропинке, разделенной посредине с главной дорогой поселка островками жухлой травы, был настолько погружен в себя, что не желал замечать ничего вокруг.

Седой и давно не стриженный, выше среднего роста, при ходьбе едва, но все же заметно заваливавшийся на левую ногу, он был похож на площадного эмигранта-шансонье, задолжавшего всем, кому только можно.

Одет он был добротно, хотя и небрежно. Выправленная поверх несвежих льняных белых брюк голубая рубашка поло с налипшими на нее хвоей и листвой была помята, словно, подстелив ее под голову, он долго лежал в лесу на земле.

Черты лица, насколько можно было разглядеть на расстоянии, были крупными, правильными и резковатыми, лицо и руки отличала бледность.

Но самое удивительное заключалось в том, что этот немолодой человек (а на вид ему было не меньше шестидесяти) был совершенно бос.

Привыкшая ладить со всеми обитателями поселка, Самоварова решила на сей раз не здороваться – иначе ей пришлось бы довольно громко выкрикнуть приветствие, учитывая погруженность в себя почти поравнявшегося с ними и по-прежнему смотревшего под ноги незнакомца.

Из всего дачного поселка она была шапочно знакома только с парочкой ближайших соседей. Приезжая на дачу, они с доктором любили вести уединенную, без хлопот и местных сплетен, жизнь.

– Какой он страшный, – сказал Жора, когда, поравнявшись с незнакомцем, они прошли немного вперед.

– И чем он тебе не нравится? – почувствовав что-то необъяснимо нехорошее, спросила мальчика Варвара Сергеевна.

– Чем? – сдвинув густые бровки, задумался Жора. – Тем, что у него нет таблетки для бессмертия! – на полном серьезе выпалил он.

– Не болтай глупости! Я просто пошутила. Хотела разрядить обстановку.

– Нет! – желая развить тему, воскликнул мальчик. – Он выглядит так, будто уже умер!

– Ты где-то видел тех, кто умер? – сглотнув, спросила Варвара Сергеевна.

– Да, мы с мамой один раз видели, как старый человек умер в парке. Когда мы подошли к нему, он был уже почти мертвый, а потом стал мертвым совсем.

– Это как?

– Там, в парке, у лавки, стояли люди. Мы шли с мамой по дорожке, и вдруг какая-то женщина подскочила к нам и стала кричать, что нужно вызвать «Скорую», а у нее разрядился телефон. Мама умеет лечить людей, и мы подошли к этому старику, которого раньше иногда там встречали. Мама наклонилась, взяла его за руку, что-то послушала у него внутри, а потом сказала этой женщине и еще одной, которая с ней стояла, что с ним «уже все». Она схватила меня за руку, и мы ушли оттуда очень быстро. Я спросил у мамы, что это значит – «уже все», а она сказала, что у того человека смерть давно стояла за спиной и помочь ему было нельзя.

Рассказ мальчика отозвался в спине холодком – если доморощенное «врачевательство» Регины оставляло уйму вопросов, то превосходной интуицией она, бесспорно, обладала.

– Но этот человек не такой уж и старый. Он, возможно, мой ровесник, – хмурилась Варвара Сергеевна.

– Ты меня не поняла! – всплеснул ручонками Жора. – Ты не такая еще старая.

– Ты же вчера сказал, что старая.

– Да… то есть нет, – путаясь, силился выразить свою мысль мальчик. – Ты старая по сравнению с твоей фотографией. И… даже не так!

– А как? – нетерпеливо ожидала его разъяснения Варвара Сергеевна.

– На фотографии у нас дома ты выглядишь… Как женщина, которая хочет конфет и хочет танцевать.

– Здорово… А сейчас – нет?

– А сейчас ты выглядишь как женщина, которая не разрешает есть конфеты из-за того, что они вредные, и не хочет танцевать, потому что устала на работе.

– Неужели прямо так?

Варвара Сергеевна обладала самоиронией, и наблюдение Жоры ее развеселило.

– Так! Но смерть не стоит у тебя за спиной. Она тебя даже боится, – решив пошутить, лукаво скосил на нее черный глаз Жора. – Я просто хочу разрядить обстановку! – добавил он.

– Спасибо, успокоил, – не сдержавшись, она потрепала мальчишку по упругому чернявому затылку.

В магазине, в отделе при входе, ей втюхали самую дорогую из имевшихся «элитную» китайскую зарядку. Пока беседовала с продавцом, Жора прилип взглядом к отдельно стоявшей витрине с шоколадными конфетами.

Вспомнив, что мальчишку надо чем-то кормить, Самоварова потянула его в небольшой зал супермаркета.

– Сосиски возьмем. Ты же ешь сосиски?

– Не знаю.

– Что – не знаешь? Ешь ли ты сосиски?