— Моя очередь, — сказал он глубоким напористым голосом

— Что ты делаешь? — возмутилась Клэр, извиваясь.

Он стянул с нее рубашку, обнажив груди.

— Помечаю свою территорию, — объяснил он. И росчерком написал свое имя на одной груди, а затем и на второй. — Вот, теперь официально. Твоя грудь теперь моя.

Она пристально посмотрела на него, отчаянно пытаясь сохранять суровое и сердитое выражение на лице.

— Тебе не нужно было писать свое имя тут, чтобы все стало официально, придурок.

— Нет, но каждый раз, когда ты будешь смотреть на них, то у тебя будет напоминание.

Она моргнула, глядя на него.

— Сколько времени, по твоему, я трачу на разглядывание груди, Брок?

Он пожал плечами.

— Мне сложно быть объективным, поскольку я парень, которого дико привлекает твоя грудь.

— Ты идиот, — пробормотала она с нежностью

— Да, но ведь твой идиот.

Брок поцеловал ее, а затем поставил ее на ноги, натягивая на нее рубашку.

— Теперь давай отнесем эти коробки в машину.

Он воплотил действия в слова. Открыв дверь и подняв две коробки, мужчина понес их вниз по лестнице.

Я не могла не рассмеяться над Клэр, которая стояла перед зеркалом около входной двери, задрав футболку и уставившись на надпись, сделанную Броком.

— Не верю, что он расписался на обеих. А он ведь даже не знаменитость.

— Думаю, что он идеален для тебя, Клэр, — сказала я. — Возможно, у вас есть разногласия, над которыми нужно поработать, но с моей точки зрения, я бы сказала, что оно того стоит.

Подруга взглянула на меня в зеркало, опуская рубашку на место.

— Как я уже сказала раньше, некоторые вещи легче сказать, чем сделать

Позвольте добавить, что переезжать намного легче, когда рядом помогают восемь крепких мужчин. Мои вещи были перенесены из гидроплана в квартиру над баром меньше, чем за полчаса. Мы с Зейном договорись, что мне проще жить с ним над баром, пока не найдем отдельное жилье. Поэтому большинство моих вещей пока будут храниться в подвале под баром, узком и тесном, который используется лишь для хранения коробок с алкоголем и в качестве тренажёрного зала. Мои коробки заполнили его до отказа, но это временно, поэтому Баст сказал, что все в порядке.

Зейн скомкал свою одежду и распихал по корзинам для грязного белья, освобождая место для моей. Это было очень мило с его стороны, но довольно бесполезно, учитывая количество моей одежды. Я могла бы заполнить все ящики комода самым необходимым, повесить любимые джинсы, блузки и платья в половине шкафа, которую он мне выделил, но все равно осталось бы еще три мешка и два чемодана.

Зейн показал на мешки.

— Что там?

Я повесила свои любимые свитера в шкаф.

— Еще одежда.

Он показал на чемоданы.

— А там?

— Одежда.

Он почесал голову.

— Тогда что же в коробках в подвале?

— Вещи? Коллекция моих снежных шаров, мои кружки, фотоальбомы, папки с бумагами, кофеварка, книги, диски. Просто… вещи. — Я оглядела его комнату, в которой, как я сейчас поняла, было очень мало личных вещей. — У тебя действительно почти ничего нет, кроме того, что в этой комнате?

Он поднял руку.

— Я был морпехом, Мара. Я был либо на задании, либо на базе, поэтому все, что у меня есть, помещается в личном ящике и спортивной сумке. Никогда не имел привычки приобретать безделушки.

Я посмотрела на открытые ящики, а затем на шкаф.

— И это вся твоя одежда? — я быстро подсчитала. — Шесть джинсов, восемь лонгсливов, десять маек, три рубашки, дюжина трусов, столько же носков, одна кожаная куртка и два свитера?

Зейн проследил за моим взглядом.

— Эм-м, да.

— Нужно пройтись по магазинам. У тебя даже не хватает джинсов на каждый день недели!

Он обвел рукой крошечную комнату.

— И куда мы это положим, детка? Даже вся твоя одежда сюда не влезет, не говоря уже о большей части моей.

— Ну, придется просто заняться поисками квартиры, да?

Он вздохнул.

— Думаю, да. Но, чтоб ты знала, я никогда этого не делал.

Я взглянула на него, складывая нижнее белье в верхний ящик.

— Чего не делал?

— Не покупал квартиру.

Я рассмеялась.

— Обычно их не покупают, а снимают. — Я склонила голову набок. — И даже никогда не жил в квартире?

Он отрицательно покачал головой.

— Не-а. Я вырос здесь, а потом пошел в морские котики. Жил пару лет на авианосце, а потом на базах, на местах дислокации.