— Могу себе представить. Твоя ситуация достаточно… необычна.

Я усмехаюсь. Это еще слабо сказано.

— Ты уже с кем-то общалась?

— Типа с каким-нибудь специалистом? — Я устремляю на нее взгляд.

Она снова кивает.

— Нет.

— А хотела бы?

— Честно говоря, нет. Что вообще я здесь делаю?

Мисс Томсон хмурится, не совсем понимая, что я имею в виду.

— Сюда стоило пригласить не только меня, — уточняю я. Сомнительно, что Холдена или Кристиана заставляют посещать ее кабинет.

— Видишь ли, я не имею права обсуждать с тобой других учеников, — начинает она, тщательно подбирая слова. — Тебя долго не было. Я лишь хочу убедиться, что ты осваиваешься нормально.

— Ну, как я уже говорила, у меня все отлично. — В голос сами собой проникают защитные нотки.

— Хм. — Она, что-то обдумывая, склоняет голову набок. А я отвожу глаза и сосредотачиваюсь на коллаже из дурацких вдохновляющих цитат, приколотых к стенке. Мое колено начинает подрагивать.

— Их повесили еще до меня. — Она указывает на цитаты у себя за спиной.

— Ясно. — Это все объясняет. Она не смахивает на Опру Уинфри.

— Ты не хочешь вести дневник?

Моя нога перестает нервно дергаться.

— Дневник? — скептически повторяю я.

— Дневник, записки о жизни… называй это, как хочешь. — Она взмахивает рукой.

Я качаю головой, отбрасывая эту идею.

— Даже не представляю, как это чему-то поможет.

Теперь ее очередь пожимать плечами.

— Ведение дневника иногда помогает выплеснуть накопленное наружу. Даже если кроме тебя это никто не прочтет. Еще это подтолкнет тебя к… самоанализу.

Я практически слышу вторую часть предложения, которую она не произносит. И ты прекратишь притворяться, будто ничего не произошло.

— Я подумаю, — говорю я, чтобы успокоить ее, и встаю.

— Буду честна с тобой, — произносит она, и я останавливаюсь. — Предполагается, что я буду встречаться с тобой раз в неделю…

Моя челюсть буквально падает на пол. Это мама ее попросила?

— Это уже перебор, — говорю я, прерывая ее.

— Согласна. — А затем она меня удивляет: — Как насчет компромисса?

Я скрещиваю руки. Мне не нравится, в какую степь заходит наш разговор.

— Какого?

Мисс Томсон открывает ящик стола, достает оттуда черный блокнот и протягивает его мне.

— Вместо того чтобы против воли приходить каждую неделю сюда, ты будешь писать в этом блокноте. А со мной будешь встречаться раз в две недели. Я не буду читать ничего из того, что ты напишешь, — обещает она. — Главное, чтобы ты продолжала писать. Этого для меня будет достаточно.

— Что, и все? — спрашиваю я, ожидая подвоха.

— Тебе не придется общаться со мной, а мне не придется тратить свой обеденный перерыв на попытки разговорить тебя. Я считаю, что это отличная сделка.

Вы худший школьный психолог всех времен. Но я чертовски благодарна вам за это.

Я взвешиваю свои варианты. Обнажать душу перед неквалифицированным школьным психологом или время от времени строчить в блокнот? Выбор очевиден.

Она приподнимает бровь и протягивает блокнот еще ближе, понуждая меня взять его. Мои плечи опускаются, и мисс Томсон улыбается, понимая, что одержала победу.

— Хорошо.

— Увидимся через два дня. А после этого приходи раз в две недели.

Я бормочу «спасибо» и иду к двери, но меня снова останавливает ее голос.

— Шэйн?

Я оборачиваюсь через плечо. Она наклоняется в мою сторону и понижает голос.

— Когда-то я тоже училась здесь. И как никто другой знаю, какими жестокими могут быть эти богатенькие засранцы.

Мои глаза лезут на лоб, и я расплываюсь в улыбке. Неожиданное признание.

— Поэтому если возникнет желание с кем-то поговорить… — Она оставляет предложение незаконченным, и я благодарно киваю ей, а потом выскальзываю за дверь. В коридоре теперь полно народу, и, оказавшись там, я достаю телефон, чтобы написать Вален, но она опережает меня.

Вален: Обедаем в кампусе. Жду в столовой.

Я издаю стон, всерьез задумываясь о том, не сбежать ли из школы. Справа от меня двойные двери, ведущие в столовую. Слева — выход на улицу. Телефон вибрирует, прерывая мои размышления.

Вален: Даже не думай меня кинуть.

Издав еще один стон, я пихаю телефон обратно в карман и поворачиваю к столовой. Внутри возникает странное предчувствие, но я подавляю его и расправляю плечи. Не происходит ничего такого, с чем я бы не справилась — я привыкла, что на меня пялятся. Быть новенькой в маленьком городе хреново, но жить с братьями Эймс — еще хуже. Все либо ненавидели меня из-за того, что завидовали, либо пытались подружиться со мной, чтобы попасть в круг приближенных к братьям. И к ним в штаны. Все, кроме Вален.