Также не сможет психолог вернуть вам любовь дорогого человека, если вы ее предали. Как не сможет и влюбить в вас кого-то. Он может лишь помочь найти причину такого вашего поведения, которое убивает любовь, чтобы в будущем это не повторялось. Но любовь надо беречь самому, как и уметь любить. Кстати, а вот в том, как научиться любить, психолог вполне может быть в помощь.

Прикладная психология – точная наука. Но точна и действенна она строго в тех рамках, которыми ограничивается ее предмет.

Есть психология способностей. Есть психология внимания. Психологии понимания нет и, кажется, никогда не было. Почему?

Существует слишком много других наук, которые занимаются пониманием, так что психологам как бы и места не осталось. Чтобы дать представление о той битве за понимание, что ведет наука, приведу выдержку из книги историка Людмилы Алексеевны Черной «Антропологический код древнерусской культуры», целиком посвященной пониманию психологии наших предков. Она начинается с цитаты из Василия Осиповича Ключевского:

«“Чтобы понимать своего собеседника, надо знать, как сам понимает он слова и жесты, которыми с вами объясняется, а обычаи и порядки старой жизни – это язык понятий и интересов, которыми старинные люди объяснялись друг с другом и объясняются с нами, их потомками и наблюдателями”.

На протяжении прошлого и нынешнего столетий мировая наука выработала аксиологический, цивилизационный, деятельностный, семиотический, герменевтический, игровой и другие подходы, ставящие своей задачей постижение культуры. Сразу следует оговорится, что только при совокупности всех и всяческих подходов можно приобщиться к истинному пониманию…» (Черная, М.: Языки славянских культур, 2008, с.7).

Довольно уязвимое рассуждение, как бы заявляющее: чем больше всяческих подходов вы соберете, тем лучше поймете. Что? Культуру. Что это такое? Вот этого мы и не понимаем…

Наша задача проще и ближе к жизни. Нам надо понять себя. Поэтому для меня важно, что среди множества подходов науки нет психологического. Важно и не случайно: с помощью психологии нельзя понимать нечто, обозначенное иностранным словом «культура», с её помощью надо понимать душу.

И именно душа раскрывается как через слова и жесты, так и через обычаи и порядки. Удастся понять душу, поймем и культуру. В этом смысле, в смысле понимания слов, жестов, обычаев и порядков, психология понимания является прикладной наукой, позволяющей не просто знать, а менять жизнь, либо выстраивать её так, чтобы она становилась счастливой.

Психология понимания – это наука о достижении счастья. Поэтому совсем не случайно герой одного старого фильма заявляет: счастье – это когда тебя понимают!

Верно ли это? Вовсе нет. Но так считает наша культура, которую пытаются понять так много наук.

Психология по исходному определению, скрытому в самом названии, должна быть наукой о душе. Возможна ли в таком случае психология понимания – наука о душе, о понимании?

Словосочетание рождается странное, но ошибок тут нет. Психология большая наука, и в одной книге её целиком не охватить. Поэтому уже давно существует понимание, что должна быть Общая психология и особые науки, посвященные её частям. Иначе говоря, психология понимания – это наука о способности души понимать.

К сожалению, хотя понимание и существует, но никакой общей науки о душе до сих пор нет. Она было начала складываться в России и на Западе в восемнадцатом-девятнадцатом веках, но к началу двадцатого уже была задушена молодым естествознанием и ушла в небытие.

Поэтому я не в силах исходить из общего научного понятия о душе, чтобы вывести из него понятие о понимании. Я должен идти обратным путем: описывать душевные проявления, вроде понимания, чтобы однажды дойти до описания их источника. И это очень важная цель – понять и познать собственную душу.

Последнее предполагает, что сейчас я её не знаю. Настолько не знаю, что даже не вправе утверждать, что понимание действительно является душевной способностью. Это лишь мое предчувствие, которое еще требует доказательства.

Тем не менее, я исхожу из него. У меня нет только научного знания о душе, но бытовое знание себя у меня, как и у любого живого человека, есть. И оно говорит: понимание не может принадлежать телу. Оно принадлежит тому, что болит и мучается, когда меня не понимают. Пусть не напрямую, пусть как часть чего-то, что принадлежит душе, например, разуму, но все же это предмет психологии.

Я даже скажу больше: если мы задумаемся о различиях теоретической и прикладной психологии, то душа окажется главным судьей и действующим лицом всех наших усилий. Вся битва прикладной психологии идет именно за неё. Точнее за то, чтобы душа получила то, что хочет, и была счастлива.