– Так.

– Тогда я думаю, духи простят. Я поговорю с Дониром, не волнуйся.

Вернувшись в свой гер, Оташ застал Юргена за чтением свитков.

– Прочитай ещё раз про овцу, – попросил он.

– Говорят, овца богача, испугавшись, убежала и столкнулась с волком.

Волк пил её молоко.

И она осталась жива.

Волку и овце было хорошо, – повторил Шу, не глядя на бумагу.

– Ты запомнил?

– У меня хорошая память.

– Я говорил с Сагдаем, он тебя не выдаст.

– Не выдаст Байлы?

– Никому.

– Спасибо.

– Это Сагдаю спасибо.

– Нет, тебе. За то, что хочешь мне верить.

– У волчьего камня нельзя лгать, – проговорил Оташ.

– У волчьего камня нельзя лгать, – повторил Юрген. Поднявшись, он подошёл к шоно и протянул ему руку. – Клянусь, что буду с тобой. Буду тем, кто поможет тебе возвести город в степи.

Оташ сжал его руку и тихо сказал:

– Я тебе верю.

Закончив с обедом, Оташ проговорил:

– Я иду смотреть, как тренируются наши воины. Уберись тут, и тоже можешь подходить.

– А ты воду подогрел? – с хитрой улыбкой спросил Юрген.

– Подогрел, пока ты на стрельбище был, – кивнул шоно. – Вон кадка стоит.

– Тогда я быстро! – обрадовался Шу.

– Не спеши, – уже на выходе сказал Оташ. – Насмотришься ещё на наши тренировки.

Не прошло и минуты, как в гер осторожно заглянул Рейн. Юрген уже начал мыть посуду, старательно протирая её золой из очага.

– Почему я должен сам приходить к вам? – недовольно проговорил посол.

– А я как раз собирался, – соврал Юрген. – Вот только посуду надо помыть.

– Господин Шу, скажите, что мне послышалось, будто бы шоно говорил с вами на языке сарби.

– Что? – от слов Рейна у Юргена мороз побежал по коже.

– Мне пришлось ждать, пока шоно уйдёт, чтобы иметь возможность поговорить с вами. И я слышал, как он сказал вам что-то на родном языке и будто бы вы даже ответили.

– Вам послышалось.

– Значит, послышалось?

– Да. Оташ иногда переходит на свой язык, но я делаю вид, что не понимаю.

– Это ведь ваши вещи? – Рейн кивнул в сторону свитков, чернил и тёплой кофты, лежавших на полу.

– Мои.

Арчибальд шагнул к свиткам и нагнулся, чтобы взять один из них.

– Не трогайте! – воскликнул Юрген.

– Почему же? – Рейн поднял свиток. – Как интересно. Особенно интересно то, что я не понимаю ни слова из того, что здесь написано. Да и свиток этот явно очень древний. Откуда он у вас? Не пытайтесь мне врать и говорить, что украли его у шоно. Он лежал открыто, значит, шоно в курсе.

– Это «Ырк Битиг», – тихо сказал Шу. – Я всегда мечтал его прочитать и перевести.

– И вам дал его шоно?

– Да.

– Значит, шоно знает, что вы понимаете язык сарби?

– Да, – ответил Юрген, чувствуя, как язык словно прилипает к нёбу, мешая говорить.

– И давно?

– Нет. Это вышло случайно! – попытался оправдаться Шу.

– Пусть случайно, но как же так вышло, что шоно не убил вас? Не догадаться, что вы шпион, мог только глупец, а шоно не глупец.

– Я смог его убедить, что это не так.

– Это каким же образом?

– Ну, я сказал ему, что изначально я был шпионом, а потом вроде как подружился с ним и не смог больше его обманывать.

– И шоно поверил?

– Да.

– А я вот не верю.

– Но это правда!

– Что правда? – Рейн скривил губы в усмешке. – Что вы сказали шоно? То есть вы предали Нэжвилль? Это правда? Вы предали своего короля. Это государственная измена.

– Нет! – воскликнул Юрген. – Я соврал Оташу, чтобы он не убил меня.

– Почему же вы не пришли ко мне, сразу как это произошло? Почему не поставили меня в известность? Почему я не получаю от вас никакой информации? Вы не сказали мне ровным счётом ничего после вашей поездки с шоно. Какие ещё выводы я должен был сделать?

– Я не знал, как вам сказать.

– Вы? И не знали? Нет, в это я не поверю. Я сегодня же отправлю Олафа в Нэжвилль с письмом для господина первого министра. Там решат, что с вами делать. Его величество милостив, уверен, что он не прикажет вас казнить. Но от тюрьмы вам не скрыться. А вы сейчас пойдёте со мной и будете жить в моём гере, пока не прибудут люди из Нэжвилля. Это приказ.

– Если я не приду сейчас посмотреть на тренировку воинов, Оташ начнёт беспокоиться, – сказал Юрген.