— Полагаю что так. И раз уж Фабиола не скажет нам для чего он, придется нам выяснять всё самостоятельно.

— Вы уверены, что Фабиола не знакома с Шахматистом?

— Нет, не уверен, как я могу быть хоть в чем-то уверен?

— А Вы уверены, что не знаете кто такой Шахматист?

— Лишь слухи, которые утверждают, что его зовут Возжик Столб; нет, ничего.

— Это ведь русское имя, да?

— Да, но я не уверен, что оно означает.

— Вы и вправду считаете, что мы будем разыскивать все эти шахматные фигурки?

— Не все, иначе у нас уйдет на это вечность. — Пиллар пытается понять, что означают крики монахов. — Я верю, что мы соберем главные фигуры. Королеву, Короля, Ладью, Пешку и Коня. По одной.

Где-то неподалеку раздается глухой стук, и голоса монахов становятся выше.

— Что они говорят? — Спрашиваю я у Пиллара.

— Великан, — отвечает Пиллар. — Великан идет.

И в этот самый момент на снежном склоне горы распахивается огромная дверь и оттуда появляется огромный человек.

Глава 38

У великана толстая волосатая шкура, как у обезьяны. Он около семи или восьми футов в длину. Брови такие же кустистые, как и волосы на груди. На нем лишь шорты, а диаметр одной ноги как мы с Пилларом вместе взятые. Его руки огромны.

— Прости, что разбудили тебя, — сказал Пиллар.

— Вы его знаете? — Я прижимаюсь спиной к стене.

— Нет, и знать не хочу.

Мне ясно, что великан положил глаз на Пиллара. Каждый его шаг сотрясает снег вокруг нас. Снежинки сыпятся с неба и кружат вокруг нас.

— Стало быть, у монахов был план Б. — Говорю я.

— Я бы даже сказал, план — смерть. — Очевидно, Пиллар не собирается драться с этим немым великаном. — На твоем месте, Алиса, я бы принялся лезть наверх.

— И бросить Вас тут?

— Лезь или умрешь. Один из нас должен отвлечь его.

Вылезти отсюда не так-то легко, но я понимаю беспокойство Пиллара. У меня нет и шанса, чтобы воспользоваться ЧепуХой против великана. Затем происходит нечто невероятное.

— Ударь меня. — говорит Пиллар великану.

— Вы с ума сошли? — Говорю я.

— Ударь меня, ты, большое уродливое пушечное ядро!

Великан принимает предложение Пиллара и лупит его тыльной стороной огромной ладони, из-за чего тот отлетает и шмякается о снежную стену.

— Прекратите, Пиллар. Не дразните его. Я уверена, что Вам под силу заболтать его.

Пиллар совершенно меня не слушает.

— Это всё, что ты можешь? — Усмехается он великану.

Другой удар, на этот раз он улетает вправо. Пиллар сползает по стеночке, словно мультяшный персонаж. На снегу появляется кровь, но Пиллар поднимается, разминая шею, и произносит:

— Попробуй лучше.

Не могу поверить глазам, когда здоровяк бьет Пиллара в третий раз. На этот раз он увязает в снегу. Пиллар лишь сплевывает кровь и ухмыляется.

— Не так сильно, идиотина, — говорит он великану. — Ты же не хочешь убить. Мы же играем.

Немой великан морщится, словно не понимает с какой это стати ему оставлять Пиллара в живых.

— Давай посмотрим правде в глаза. Ты гигантский придурок, который живет один в земляной норе. Ты одинок и тебе не с кем поговорить. Твой IQ, скорее всего, — 45, тут, в принципе, и градусов столько же, зачем убивать меня сразу, когда можно растянуть удовольствие?

Великан ухмыляется, словно идея бить Пиллара в перспективе приглянулась ему. Я пытаюсь заговорить с ним, но он настаивает на том, чтобы я выбиралась. Но я не знаю, как это сделать, здесь нет ни веревки, ни лестницы.

— Типичная ситуация в Голливудских фильмах, — бормочу я. — В последнюю минуту нас спасает счастливый случай.

Пиллара всё еще бьют, кажется, уже в седьмой раз, и кто-то сбрасывает веревку. Надеюсь, это не монахи, да и с какой стати им помогать мне? По мере того как меня поднимают, я ощущаю себя все больше виноватой, бросая Пиллара. Неужели я оставлю его умирать?

Внезапно меня осеняет жуткая мысль.

— Пиллар! — кричу я. — Кто убьет Вас в будущем?

На мгновение Пиллар поворачивает голову. Несмотря на все те удары и страдания, в его глаза выдают правду. Я понимаю, зачем он отправился в дом для престарелых, вместо того, чтобы встретиться со своим убийцей.

— Только не говорите, что Ваш убийца — это я.

Пиллар улыбается и слегка кивает, словно не хочет говорить, но вынужден.

— И теперь я знаю как.

Надо мной не слышны голоса монахом, а редкий луч света похож на кинжал, который пронзает меня. Я решаю отпустить веревку, спрыгнуть и помочь Пиллару.