— Вообще то курение, это как раз и есть химический процесс, происходящий в организме. А древние скифы ставили юрты и кидали в них на раскаленные камни разные травы, вдыхая их аромат. Так лечились, между прочим, а не сознательно травились вашей гадостью.

— Вот и мы будем лечить весь поселок! Юрт все равно нет, придется простыми средствами. А тебе надо научится эстетично приготавливать лекарство, чтоб его внешний вид побуждал к немедленному лечению и ни один кусочек дыма не пропал зря. Сигаретки должны быть тонкими и изящными, как пальчики красотки. А ты их делаешь как бревна для лесорубов. Чтоб они с обкурки пошли и сразу полтайги снесли, превратив ее в монгольские степи.

— У меня не такая большая практика, как у вас, молодой человек. К тому же я никогда не пытался заняться самоуничтожением.

— Самоуничтожение, это когда люди втыкают в себя разные нехорошие железки. Или увлекшись чужими статьями, забывают про включенный на плите чайник и взлетают на воздух со своими умными мыслями и прихватив с собой пару глупых, но ни в чем не виноватых несчастных соседей!

— Не знаю, как у вас на родине, а чайники уже давно электрические придумали.

— Слышь, ватник, не оскорбляй. Сами недалеко от чума вышли. — обиделся Муня. — Скажи еще, что чифир не умеешь делать. Вы ж в своих сибирских лесах только мхом и промышляете. Или тебе в тюряге чай в стаканах с серебряным подстаканником подносили?

— Прекратили оба. Делом займитесь. — вмешался в их перепалку Петр. — Профессор, делай как Муня говорит. Иначе у вас, и бумага и трава быстро закончится. А нам еще столько всего надо купить, химического талмуда с перечнем наименованием не хватит.

Профессор хотел ему что-то возразить, но не решился и снова погрузился в ожесточенную борьбу с изготовлением самокруток. Муня ухмыльнулся и с улыбкой победителя начал снова придираться к его работе. Хунг смотрел на них усилия и сказал:

— Профессор, ты же умный, придумай станок для заворачивания. А я помогу его сделать. Муня сам языком только хорошо работает. Головой не шибко умеет. Плохой из него учитель.

— Во, и этот туда же. Все вы, вьетнамцы, знаете.

— Я — кореец!

— Ну да. Смотришь, кореец. А приглядишься, точно вьетнамец. Причем с дальних островов, которые около Папуа-Новой Гвинеи. У вас там на пальмах, наверно забористая дурь растет. И все со станками ходят.

Так, в веселых и непринужденных разговорах, прошел остаток дня.

— Не смотри так! Пустые мы сегодня. За продуктами пришли. В карманах образцы растений. Может за них прибавку к пайке получим. Скажи лучше, где Сэм болтается?

Муня стоял перед собирающим пошлину стражником и нервничал. Самокрутки с травой были спрятаны в ботинках. К счастью, все обошлось. Стражник заставил их вывернуть карманы, но в них были действительно только листья, и он впустил их в поселок. Где Сэм, он не знал. Сказал, что ушел рано утром с еще троими к реке и пока не вернулся.

— У, гандон штопанный, сразу не поверил. Весь научно-товарный вид у листочков испортил. Где они всегда для охраны такие рожи находят? Взглянуть страшно на нее. Ощущение, отоварит своей палкой, не задумываясь, так, что все кости в трусы ссыпятся.

— Ты просто боишься, что травку найдут. Не нервничай, Муня. Я б на его месте тебя только за свой поганый язык пришиб. Учись со стражей разговаривать вежливо, а то попадется когда-нибудь такой, который точно за твои шутки так отделает, что полжизни отнимет и будет прав. Пошли сразу поговорим с динамиками, пока Сэма нет. — и Петр направился к площади. Хунг вызвался поспрашивать куда ушел Сэм, взяв собой пастуха. Муня с Петром вошли в заветное помещение. Сдав образцы растений, они подняли головы к динамикам.

— Эй, микрофонный? Скажи, как нам отснятое к тебе отправить?

Динамики молчали. Не раздавалось даже шипение. Петр дал щедрого леща Муне.

— Муня, опять ты ерничаешь? С уважением надо относиться к собеседнику, а для тебя первым делом кого-нибудь охаять, как воды попить. Любезнейший, не могли бы вы подсказать, как нам отдать скрины запечатленных животных и растений? Извините моего друга за его неправильное поведение. Просто десять минут назад у него был очень неприятный инцидент со стражей при входе в поселок.

— Да этот пидор всего меня ощупал, а я их манговое племя, как нетолерантый еще европейский невежда, страсть как ненавижу! Он своими лапами пытался найти мои законные гендерные принадлежности! — тут Муня получил еще леща и обиженно засопел.

— Хочу сказать, — ожили динамики, — вы гораздо умнее своего недальновидного друга. Я уж за его грубость хотел вам приподнять вам цены за товары раза в два, правила хозяев планеты это разрешают.

Муня подавлено молчал, после этих слов покрывшись холодной испариной. — Извините, больше не повторится. Я не хотел…