Шрифт:
— Да, я знаю, и сто раз уже перед тобой извинялся.
— Неважно. Ущерб уже нанесен. Ты ушел от меня, когда я призналась тебе в любви, и знаешь что, Джексон? Время прошло, и я больше тебя не люблю.
Джексон закатил глаза и ушел в кухню.
— Полюбишь, и знаешь почему? Потому что я люблю тебя.
— Замолчи!
— Я люблю тебя, Эмили.
— Замолчи, Джексон!
— Я люблю тебя.
Я откинулась на подушку и закрыла глаза. У меня сейчас не было сил спорить с ним.
Джексон
Эмили уснула, это хорошо. Поведение у нее было не очень, надеюсь, это изменится, когда она проснется. Она говорила, что не любит меня, но я знал, что любит. Эмили наказывала меня за то, что я бросил ее, винить ее за это не мог. Но я не волновался. Она один раз уже влюбилась в меня, влюбится еще раз. Нам было хорошо вместе, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы это вернуть.
Я отнес свои чемоданы в ее спальню и повесил свои костюмы в ее шкаф. Взяв ноутбук, я сел в кресло напротив дивана, где спала Эмили, чтобы поработать. Спустя час в дверь постучали.
— Привет, Терренс. Спасибо, что пришел.
— Здравствуйте, мистер Кейн. Мне в радость. Как себя чувствует мисс Уэйд?
— Немного зла.
— Это ожидаемо. Она многое пережила, — сказал он и направился на кухню, чтобы приготовить ужин.
— Джексон? — позвала меня Эмили.
— Я здесь. — Я подошел и сел на край дивана.
— Мне нужно обезболивающее.
Я улыбнулся и поцеловал ее в лоб.
— Сейчас принесу.
— Не делай этого больше.
— Не делать чего?
— Не целуй меня в голову.
— Ты хочешь, чтобы я поцеловал где-нибудь еще? — подмигнул я.
Эмили закрыла лицо подушкой и закричала в нее. Я не смог сдержать смех, когда пошел за таблетками.
Когда ужин был готов, Эмили встала с дивана и села за стол.
— Спасибо, Терренс. Все выглядит вкусно. Меня уже тошнит от больничной еды, — сказала она, улыбаясь ему.
— Пожалуйста, я рад, что вы в порядке. — Он поцеловал ее в щеку. — Я также приготовил на завтра обед. Он в холодильнике.
— Спасибо. — Я положил руку ему на плечо.
Сев рядом с Эмили, я потянулся через нее к корзинке с булочками, и она ткнула мою руку вилкой.
— Ой! За что?
— Грубо тянуться через кого-либо. Ты мог бы попросить меня передать тебе корзинку.
— Я боялся просить тебя. Наверное, если бы попросил, получил бы вилкой. — Я склонил голову вбок, и на лице Эмили мелькнула улыбка.
Мне столько всего нужно было еще сказать, но сейчас было не то время. Я пытался поговорить с Эмили в больнице, но она не слушала. Нам нужно было поговорить о ребенке. Я хотел сказать ей, что она страдала не одна. Вдобавок, мне хотелось узнать, как она умудрилась забеременеть, принимая таблетки.
После еды Эмили ушла на диван, пока я убирал со стола.
— А как же твоя работа? — спросила она.
— Я буду работать отсюда. Это не проблема. Тебе принести что-нибудь?
— Нет, — ответила она.
Я взял коробку с шоколадом и отнес ей.
— Спорим, от этого ты не откажешься. — Я улыбнулся, протягивая ей коробку.
Эмили посмотрела на меня, прищурившись, а затем на шоколад.
— Может, только одну. — Она взяла трюфель из коробки.
Глава 43
Эмили
Я включила телевизор и посмотрела на Джексона, пока он убирал со стола. Как сексуальны были его руки — он закатал рукава, пока мыл и убирал посуду. Как выглядел его зад, в сшитых на заказ брюках. Как он сказал мне, что любит меня, хоть я и не хотела это слышать.
Я щелкала каналы, когда Джексон сел в кресло и открыл ноутбук. Хоть я и испытывала к нему эту любовь-ненависть, я была рада, что он насильно вернулся в мою жизнь. Я выключила телевизор и уставилась на то, как он печатал на ноутбуке, пока пыталась подобрать слова.
— Я собиралась сказать тебе о ребенке после поездки. И так же собиралась освободить тебя от родительских обязанностей и вырастить ребенка сама.
Джексон перестал печатать и посмотрел на меня.
— И почему это?
— Потому что в твоей жизни нет места для меня, не говоря уже о ребенке, мне не хотелось сильнее все усложнять.
Джексон впился в меня взглядом, потом закрыл ноутбук, подошел ко мне и сел рядом.
— В моей жизни всегда было место для тебя, Эмили. Я просто боялся тебя потерять, если между нами ничего не вышло бы. Поэтому мне показалось, что будет легче все закончить, пока все не зашло слишком далеко.