Пугало пауком втиснулось в узкий для него проем. Огнежка сделала шаг вперед и посмотрела на Люмена.

– Мне тоже интересно, что это за фигня такая. Идем же, Люмен! – ноги не хотели ступать по этим черным бревнам, но вопреки всему пошли.

Если первый зал был большой и пустой, то второй казался раза в два больше первого и был заполнен разными вещами. Но самое удивительное, что здесь было это были не клетки куда сейчас сажал упирающихся людей Стефан. Не загон с настилом из ковров. А торчащие из пола, стены, крыши белые, сияющие корни. Люмен сразу догадался, что эти двое неразрывно связаны. Что одно, порождение второго. И что возможно дуб старше избы, а не наоборот, как ему в начале показалось.

– Ты соврал! – раздался голос белокурой девчонки с заплаканными глазами. – Ты сказал, что они живы! – она подбежала к решеткам и схватилась за них, уставившись своими блестящими глазами на пугало.

– Как и вы, что заблудились. Ложь, за ложь, человек, – пугало механически, достало из мешка еще одного наемника и засунуло в отдельную клетку.

Клети были метр на полтора. Сбиты вполне надежно и были выкованы из редкого сплава стали.

– Ты нас убьешь? Принесешь в жертву своему кровавому богу, чудовище? – девчонка орала в спину пугала.

Огнежка старалась на нее не смотреть, опустив глаза и разглядывая светящиеся корни.

Демонолов не сразу заметил, что они живые. Только боковым зрением он мог подметить, что стоит ему отвернуться, как дуб начинает тянуться к нему своими щупальцам. Проверять чтецу, что будет дальше совсем не хотелось.

– А сейчас будет небольшое представление, – отправив последнего живого человека в клеть пугало вытерло ладони и село на корточки перед трупом черноволосого, рядом с которым лежала и его голова с заведенными глазами.

Монстр снова что-то буркнул, гаркнул, но Люмен и в этот раз не уловил слова или звуки похожие на них. Словно его ухо просто было не способно понять эти звуковые волны, издаваемые его чревом.

Пугало перевернуло тело вожака разбойников и медленно провела по его спине своим длинным ногтем. Затем с легкостью охотника сняло с него кожу и начало залезать в нее.

Это было страшно, нелепо и смешно одновременно. Как такой монстр может спрятаться в такой жалкой оболочке. Такой маленькой и хрупкой. Но вопреки всем законам ему это начало удаваться. И вот перед Люменом уже стояло тело разбойника с огромной головой пугала. Оно наклонилось и подобрало, уже человеческой рукой, голову черноволосого. Посмотрело в его глазницы и раскрыв пасть съела.

За неуловимую секунду монстр стал человеком, а человек монстром.

– Вот так и приходится менять шкурку, когда непрошенные гости наведываются в твой дом и портят старую. Уже любимую, – Стефан повернулся к Огнежке и направился к ней.

– Подойди сюда, дочь. Давай я научу и тебя. Эта оболочка уже исчерпала свой возраст. Она была предназначена для ребенка, а не для взрослой особи. Идем, – он протянул ладонь.

В избе повисло глухое молчание. Страшное и тяжелое. Все нехотя перевели взгляды на белокурую девчонку, что-то бубнящую у самой решетки.

Когда наемница поняла сложившиеся для нее обстоятельства, то не сразу поверила в них. А потом ее словно ошпарили кипятком.

– Что? Нет-нет. Вы, твари, я вам не дам свою кожу. Уйдите! Нет, нет, нет… – девчонка зарыдала и упав на пол отползла в конец клетки обняв свои колени и зарыдав. – Я не хотела идти с ними к вам. Я просто… просто хотела подзаработать. Поднять немного фалианов, понимаете?

Подходя все ближе к клетке с пленницей та начинала рыдать и причитать активнее. Остальные пленники молчали.

Люмен не вмешивался. Она хотела убить и его. Эта наемница была готова к смерти, но не такой.

И когда они оказались перед самой клетью Огнежка сказала:

– Отец, давай не сегодня. Слишком много событий. Я еще не готова расстаться с этой оболочкой, – она провела ладонью по своему лицу. – Она стала такой родной. Хоть и мала мне уже по размеру, но это ведь я! Как можно быть кем-то другим?

Отец засмеялся и заговорил. Его голос понемногу приобретал тона прежнего владельца кожи:

– Очень просто дорогая, очень просто. Ну ладно, завтра. Значит завтра, – он убрал поднесенную к клетке руку.

– Тогда займусь пока другим делом, – он подошел к соседней клети и открыл ее. Достал упирающегося и ругающегося человека и за шкирку потащил к корням.

Почуяв на достаточном расстоянии живого, корни встрепенулись и ожили. Их кончики заиграли змеиными головами принюхиваясь к аромату человека или того, чем они питались.

Пленник дергался, кричал, ругался, умолял, но крепкая хватка Стефана неотвратимо вела его к корням.