— Драссе, — кивнул я ему, — где наши вещи?

— Сейчас выдам, — прапор с кряхтеньем поднялся со стула, на котором пытался остаться до последнего, и побрел к ящикам у себя за спиной.

–Так… — став возле них, уперев руки в боки, он начал крутить башкой. — Значится, чего вам? Четыре «калаша» сто третьих?

— Для начала, — кивнул я.

Прапор принес и выложил на стол две штуки, затем еще две.

— Эти поменяй, — я ткнул пальцем на два первых, что он притащил — на корпусе явно проступила ржавчина.

— С каких хренов? Не в магазине! — возмутился он.

— Как раз в магазине, так что давай, меняй! Не фиг барахло подсовывать!

— Да какое барахло! Ты че!

— Вон, в ржавчине все! — ткнул я пальцем на ближайший автомат. — И это снаружи только. Внутри там вообще, наверное, жопа, и масла ни капли. Меняй короче, или отбой сделке!

Прапор пробурчал нечто невразумительное, но два ржавых «калаша» забрал.

Я же, пока он ходил, проверил те, что остались. Дернул затвор, пощелкал спусковым крючком, заглянул внутрь, и даже пальцем залез, чтобы проверить, в каком состоянии механизм, смазан ли вообще.

Вроде нормально…

Прапор вернулся, и в этот раз припер нормальные автоматы.

— Устроит? — буркнул он.

— Сойдет, — ответил я в тон ему, после чего принялся проверять и эти два. Они вроде получше прошлых. Во всяком случае, до чего доколупаться, я не нашел.

— Магазины где?

— Щас принесу.

Спустя минуту передо мной на столе появились 8 магазинов, по два к каждому автомату.

— Э! — возмутился я. — А чего восемь?

— А сколько должно быть? — вытаращился на меня прапор.

— А что, к автомату не положен? Без него продаете?

— Может, тебе еще и патронов на шару насыпать? — хмыкнул он.

— Можно, только хороших, — нагло заявил я.

— Ни хера. Автомат и автомат, больше в комплект ничего не входит!

— Да ты охренел! А ремень с сумкой где? Шомпол, обоймы? Масленка, блин?

— В комплект не входят! — отрезал прапор.

— Слышь, таракан, да ты вообще офигел! — я начал конкретно злиться. — А чистить чем? Пальцем?

— Чего его чистить? Пару очередей дашь, и мертвяки тебя схарчат, — усмехнулся прапор. — На кой тебе эти все шомполы, обоймы да масленки? Ты ж по улицам будешь ходить и ы-ы-ы…, — прапор очень правдоподобно изобразил зомби, — пожрать искать.

Первое желание было угадать его между глаз, но желание это, видимо, слишком явное, наверное на лице у меня отразился весь спектр испытуемых мной в тот момент эмоций, так как прапор моментально переместился на безопасное расстояние.

— Пошел ты на хер тогда, — сказал я ему и, развернувшись, зашагал назад.

— Э! А автоматы? — крикнул он вдогонку.

— В жопу себе засунь и проверни! — ответил я.

Мы подошли к нашим коробкам с консервами, рядом с которыми сидел охранник и все еще их пересчитывал.

Бедолага…

— Забирай, — приказал я Даниле и нагнулся за коробками, сам схватил одну.

— Э! Куда? — возмутился охранник. — Я только посчитал все!

— Отсчитывай назад, — заявил я ему.

— Да ты чего? Что случилось?

— Таракан ваш плешивый совсем охреневший! То автоматы ржавые подсовывает, то жмет, что в комплекте к ним полагается.

— Так… — охранник нахмурился, — а ну, погоди минутку, не спеши.

Он поднялся на ноги и быстрым шагом направился к ехидно улыбающемуся прапору.

Между ними завязался разговор, который я, к сожалению, не слышал, зато наблюдал, как меняется выражение на лице прапора. Сначала сошла ехидная улыбка, затем на лице явно проявилось недовольство, даже злоба, а затем и испуг.

Прапор вдруг развернулся, как на плацу, и бодро промаршировал прочь.

— Мудак, мля… — хоть охранник произнес это тихо, я все же расслышал его слова.

Хм…похоже, прапор чудил не только со мной, а уже успел достать даже своих.

А охранник тем временем махнул нам рукой, подзывая ближе.

— Так…четыре автомата, правильно?

— Да, — кивнул я.

— Ща…

В этот раз на столе появились не автоматы, а кейсы, и в них лежали явно новенькие АК, во всяком случае, блестели они своими черными матовыми корпусами под светом ламп так, будто только с завода приехали.

В кейсе было все, о чем я говорил — и сумка, и чехол, и шомпол, и даже масленка.

— Обычно к автомату четыре рожка полагается, — сказал охранник, — но сейчас время другое, так что даем только один.