Блин! Тут еще и аккумулятор мертвый?

Но ничего страшного — сегодня я уже никуда не собирался ехать. Нужно отдохнуть.

А в гараже видел зарядное — как раз сейчас аккумулятор немного и оживим…

Вытащить его было той еще задачей — под капотом был целый ворох совершенно непонятных проводов, больше напоминающих паутину. Откручивать заржавевшие клеммы на аккумуляторе тоже было крайне интересным делом, а еще опасным.

Пока я стоял, перегнувшись через крыло, постоянно казалось, что сзади ко мне подбирается очередной мертвяк.

Но нет, повезло — никто не подобрался, и аккумулятор я, наконец, достал. Отволок его в гараж, подключил к зарядке, а шнур от нее воткнул в розетку.

Вот, кстати, еще один интересный момент: сколько уже времени с наступления полной жопы в этом мире прошло, а до сих пор есть электричество. Как так? Выходит, на ближайшей электростанции есть люди?

Ведь кто-то же должен обеспечивать работоспособность всей той сложной техники, что там стоит? Думаю, без человека станция бы быстро вырубилась.

Вот! Кажется, я придумал, куда нужно направляться. Уверен, там я найду людей. Может даже не нескольких выживших, а целый анклав, засевший на станции.

Так, все что хотел - сделал, все что нужно на первое время — нашел. Чего еще желать?

Пока даже и не знаю.

Я вернулся в дом. Вроде где-то мне аптечка попадалась на глаза…

Нашел! В спальне, в шкафу на верхней полке.

Цитрамон, парацетамол, дерьмо-чаи от простуды, активированный уголь, несколько видов обезбола и прочее. Не от срачки, так от болячки. Бинты, к слову, тоже имеются. Даже градусник электронный был. Знаю, температуру он показывает абы как, но всяко лучше, чем ртутный с собой таскать.

На всякий случай сгреб все таблетки, что нашел — некоторые названия мне неизвестны, но раз в домашней аптечке лежали, наверняка лекарства актуальные.

Вот и все. Теперь можно и отдыхать. Тем более, пока «суд да дело», уже и вечер близко.

Тогда перекушу, и можно спатки.

Консервы на ужин, конечно, это не предел мечтаний, но за неимением лучшего привередничать не будем. Я сожрал целых три банки. К слову, решил немного заморочиться — гречку с тушняком разогрел на сковородке, добавив масла и специй, найденных на кухне.

Обнаружил еще и килограмма два картохи, почистил часть, бросил в кастрюлю с водой — утром поджарю, пожирую.

Как только подкрепился, меня тут же потянуло на сон, однако, уже улегшись в кровать, я отчего-то долго не мог заснуть.

Хотя, что значит «отчего-то»? Не мог уснуть от того, что со мной произошло.

Я помню тот страх, что накрыл меня, когда мертвяки уже вцепились в мое тело мертвой хваткой, помнил весь ужас от осознания случившегося. И нет, это не было сном, бредом или фантазией. Я помнил всю свою жизнь, помнил, каким был, как все случилось.

Все началось с очередного карантина. Не успели отойти от одной заразы, от угрозы ядерной войны, от всего того сумасшествия, что творился вокруг, как появилась новая болячка.

Она так быстро и так эффективно прогрессировала, что страх «войны» сошел на нет буквально за пару дней — эпидемия враз всех отрезвила, и борьба за власть, все политические интриги, подковёрные игры как-то быстро утихли. Армии исчезли — бойцы дезертировали целыми батальонами, спеша домой к семье, беспокоясь о родных.

Люди сидели по домам, пытались переждать, выжить, однако шансов на это с каждым днем было все меньше и меньше. Столь же липучая, как обычный грипп, болячка сваливала здоровых людей с ног и буквально через пару дней, больной уже не мог покинуть собственного жилья, где и угасал в течении недели-двух.

Люди умирали целыми семьями, домами, никто и ничто не могло им помочь.

А затем пошли первые новости о ходячих мертвецах…

Вопреки киношным штампам, не было исхода из городов. Банально некому было уходить. Тех, кто остался на ногах, было всего ничего, остальные умерли.

Я был одним из тех, кто, отмучавшись неделю новой болячкой, все же очухался. И первое, что я потом сделал — свалил из города. Так же делали и подобные мне люди.

Большинство же навсегда осталось в городах.

Нет, конечно же, на улицах было множество зомби, но сколько их в домах, в запертых квартирах — одному богу известно.

И очередной интересный момент: насколько я знал, многие умирали не от самого вируса, а от побочек, им вызванных. И такие люди, как я понял, не превращались в живых мертвецов. Они оставались тихими, бездвижными покойниками, какими им и положено быть.