— Что, еще не наигралась? — раздраженно пробормотал он, когда я проигнорировала его предложение.

— Я не играю, папа. Я живу.

— Здесь? — он с презрением кивнул в сторону дома с обшарпанным фасадом. — Ты не думала о том, что подумают мои партнеры если узнают об этом? Если увидят тебя здесь? Я уже молчу о клиентах, наверняка подумают, что дела у фирмы идут неважно, раз дочь Михаила Крейтора живет в этом гадюшнике.

— Не переживай, папочка, — улыбнулась я. — Твои клиенты в этом районе редкие гости. Никто не узнает твой грязный секрет.

В тот момент я очень гордилась собой, до сих пор помню чувство глубокого удовлетворения, охватившее меня. Впервые в жизни я не опустила глаза и молча согласилась с ним, а противостояла.

— И насколько же тебя хватит, интересно? Я так понимаю, ты еще не все украшения распродала, поэтому так храбришься? Интересно что ты скажешь. когда закончатся деньги?

— Украшения? — я едва не подавилась собственным возмущенным дыханием. — Я, конечно, понимаю, что вряд ли ты помнишь все что мне дарил, но попроси хотя бы своего бухгалтера составить список всех своих покупок, а затем сверь с тем, что осталось в моей комнате. Я не взяла ничего из твоих подарков.

— На что ты тогда живешь? — удивился отец. — Только не говори, что отец твоего ребенка обеспечивает тебе достойную жизнь… в этом доме.

Последние слова он буквально выплюнул, косясь за мою спину.

— Я сама обеспечиваю себя, — пожала плечами.

— Вижу, у тебя отлично получается, — он скептически поджал губы и снова посмотрел за пятиэтажку за моей спиной. Вот далась она ему. Да у нас большая часть страны живет в таких домах, и ничего, хорошо живут, даже счастливо.

— Меня все устраивает и возвращаться домой я не собираюсь. Партнерам своим можешь сказать, что я уехала за границу, а если вдруг случайно встречу кого-то из них, сделаю вид, что они обознались. Договорились? Теперь ты оставишь меня в покое? Ты ведь насчет этого переживал больше всего, да? Что кто-то узнает?

— Я переживал за свою дочь.

— Не стоило, папочка. У меня все отлично. В твоей помощи и переживаниях я не нуждаюсь.

После этих слов я скрылась в подъезде и больше мы никогда не виделись. Я была уверена, что отец попросту вычеркнул меня из жизни, смирилась с этим… а потом узнала о том, что оставил мне все свои деньги и бизнес. Свое детище.

На что он рассчитывал? На то что ребенок, которого он никогда не любил, будет холить и лелеять ребенка, которому он отдавал всего себя? Или он думал, что я обрадуюсь возможности вернуться к прежней богатой жизни и буду жить припеваючи не вмешиваясь в дела фирмы? Что ж, не удивлюсь, что покушение на мою жизнь он умудрился организовать сам с того света. Потому я покусилась на святое… на дело всей его жизни.

Отчаянно трясу головой, пытаясь избавиться от этих воспоминаний. Сегодняшний день слишком большое испытание для моей нервной системы. Я даже боюсь смотреть по сторонам, потому что знаю, что любой предмет, на который наткнусь глазами тут же против воли затянет меня в бурную реку памяти. Поэтому, я просто закрываю глаза и пытаюсь представить, что я лежу не на кровати Марата, той самой, где мы зачали Тимура, а где-то на берегу моря…

К сожалению, даже воображаемый шум волн не способен заглушить мои собственные мысли. В какой-то момент я сдаюсь и погружаюсь в них с головой. Перед глазами тут же всплывает мой первый визит сюда, балетная студия, разбитые зеркала… После этого воспоминания закручиваются в мощный вихрь и я понимаю, что даже если сильно постараюсь, самостоятельно выбраться из него у меня уже не получится. В глазах рябит от того с какой скоростью проносятся все вечеринки, показной флирт Марата с другими девушками, его игра… а затем, картинка будто специально замедляется и вот я уже словно в замедленной съемке вижу свой танец на сцене и его взгляд… Взгляд, который говорит, что несмотря на все наши старания, мы так и не смогли убить самое важное. Нашу любовь.

В какой-то момент я, наверное, засыпаю, потому что вместо логического продолжения воспоминаний, я вижу совсем иную картинку. Марат улыбается Тимуру, кружит его в руках, подбрасывает вверх так высоко, что у меня внутри все сжимается от страха, чтобы потом распуститься фейерверком смеха, когда он ловит сына и тот заливисто визжит от восторга. Перед глазами проплывают все совместные праздники, прогулки и уютные вечера дома с горячим какао и детскими книжками. Я готовлю ужин пока Марат с Тимуром собирают очередное чудо техники из лего и затем бегут на кухню, чтобы продемонстрировать мне “подводный вертолет”. Я настолько счастлива в этом сне, что когда просыпаюсь, первое что чувствую, это дикое всепоглощающее разочарование. А затем я чувствую сильный запах дыма.

П.С. сейчас все те, кому я в телеге обещала “жаркую ночь” от меня отпишутся))) простите, но я не могла удержаться))) Чем не жаркая-то?))

ладно-ладно, настоящая жаркая тоже будет потом)))

Резко подскакиваю на кровати и в пару прыжков миную расстояние до двери, распахиваю ее в и тут же громко выдыхаю с облегчением, решив, что мне показалось. В темном коридоре третьего этажа нет не только огня, но и дыма. Однако, когда я подхожу к лестнице, в ужасе вижу, что ее основание охвачено языками пламени. В панике хватаюсь за железные перила и тут же с криком одергиваю руку, раскаленный металл жжет ладонь оставляя огромное красное клеймо.

— Марат! — голос не слушается и поначалу с губ слетает лишь хрип, я прочищаю горло и снова зову, уже громче. Он не отзывается и на негнущихся ногах я пячусь к его кабинету, толкаю дверь и понимаю, что его здесь нет. О Господи. Неужели он внизу? Что произошло? Сколько я спала? За окном темно, но судя по положению луны, еще не должно быть слишком поздно. Неужели Марат оставил меня одну? Или с ним что-то случилось?

Бегу обратно в спальню, хватаю с кровати телефон и только сейчас замечаю записку на тумбочке. “Принцесска, я отъехал по делам. На первом этаже охрана, не пугайся”.