Акрисий готов был поверить, что к дочери проник какой-нибудь бог, приняв облик крота или маленькой мыши или мухи. В историю дочери об оплодотворяющем золотом дожде царь не поверил. Царь добросовестно вспоминал, что он слышал о превращениях любвеобильного Зевса: он превратился в кукушку, когда впервые овладел юной Герой; принял облик скромного пастуха, когда сошелся с титанидой Мнемосиной, родившей от него 9 Муз; дочь Асопа Антиопу он любил под косматой личиной сатира; нимфу Каллисто Зевс соблазнил, приняв облик и одеяние своей дочери Артемиды, спутницей которой она была; Влюбленным белоснежным лебедем он в объятья к спартанской Леде с неба спустился, в образе белого мирного быка Зевс Европу похитил и на бычьей спине доставил на Крит. Наконец, Алкменой, родившей могучего Геракла, Зевс овладел в облике ее мужа Амфитриона.

– Во всех своих превращениях Зевс принимал облик какого-нибудь человека или другого живого существа, но никак не дождя, даже золотого. Очень меня тревожит не то, что дочь согрешила, это когда-нибудь, согласно оракулу, должно было случиться. Меня волнует и беспокоит то, что она правду не захотела мне рассказать, чтобы я знал, что мне дальше делать. А если она мне правду сказала, ведь и кормилица под пыткой то же самое рассказала…Убить я дочку и внука никак не могу, рука не поднимется…

Интересно, что имя смертного отца сына Данаи никому не известно и, что многие считали будто Данаю соблазнил Прет.

В сердце вечно озабоченного Акрисия на этот раз опять боролась отцовская любовь к дочери и неистребимое желание как можно дольше жить. Победила древнейшая жажда жизни, и он начал встревоженно обсуждать со своим сердцем такие намерения:

– Да и к чему может привести это убийство?! Если я прямо сейчас вытащу меч и убью дочь, а потом внука, то как Могучая Судьба добьется выполнения своего предначертанья, которое должно сбыться? Внук будет мертв и дочь уже не родит второго…Ох, как неистово бьется сердце! А вдруг это как раз непостижимый Рок и задумал. Как только я на дочь иль внука мечом замахнусь, так тут же и умру от волнения страшного. Или он станет вырываться и убегать, я за ним и споткнувшись, упаду на свой меч. И виновником моей смерти во всех случаях станет внук. Ведь оракулы Феба всегда иносказательны, не напрасно его зовут Локсием. Надо придумать что-то такое, чтобы и Мойра была довольна и чтоб предначертанье ее не скоро сбылось, а тогда, когда Герас ненавистный мной полностью овладеет…

Нерешительный царь опять долго думами мучился, как перед постановлением построить подземную комнату и заключить туда Данаю и, наконец, придумал, что надо сделать. Он приказал изготовить вместительный ящик из просмоленных досок и брусов, наподобие лодки и, посадив в него дочь вместе с внуком, спустить ящик в море и там оставить.

– А там пусть Судьба и о дочери, и о внуке сама позаботится.

Так Акрисий сам себе медленно прошептал трясущимися губами. Людям же царь конелюбивого Аргоса властно объявил, что сам Зевс во сне повелел ему отправить в небольшой лодке без весел и паруса дочь и внука в морское путешествие и для убедительности при слугах собственноручно положил в ящик не только сыр, фрукты и воду, но и несколько золотых вещиц.

Некоторые говорят о том, что нерешительный Акрисий, как раз поверил Данае и потому, убоявшись гнева бога, явившегося к дочери в виде золотого дождя и, не зная, что делать, дочь с ее маленьким сыном заключил в деревянный ящик и бросил в море. Плотник, изготовивший плавучий ящик, потом рассказывал, что очень встревоженный царь приказал ему особо тщательно проконопатить сделанную лодку, чтоб морская вода в нее не могла просочиться и она не утонула бы даже в сильную бурю.

Благодаря добросовестному плотнику, ящик был крепкий, и целый день и всю ночь его носило по бурным волнам. Даная и Персей набили себе синяков, но не утонули. Наконец, по воле непреложной Мойры Лахесис, их прибило к небольшому острову в Эгейском море Серифу, который можно было быстрым шагом обойти вокруг за один день. Это был один из 15 Кикладских островов, окружавших знаменитый Делос, позволивший Латоне родить Аполлона и Артемиду и после этого переставшим быть плавучим.

Рано утром ящик нашел на песчаном берегу местный рыбак по имени Диктис, хотя некоторые говорят, что ящик попался в его сети. Курносый островитянин с круглыми добрыми глазами долго тер плешивую голову, медленно обходя вокруг ящика. Сначала он подумал, что это имущество с корабля, потерпевшего крушение и изумлялся большому размеру ящика, выражая это громкими возгласами и причмокиванием толстых губ. Однако, услышав в ответ на свои возгласы, жалобные рыдания и крики внутри ящика, сбегал за инструментами, осторожно открыл его и увидел в нем испуганных и измученных Данаю и Персея.

– Кто вы такие? Откуда приплыли дорогою влажной в этом напоминающем ковчег ящике, досками сверху забитом, без весел и паруса? Кто и за что тебя дева, вместе с ребенком, в ящик заключил и пустил по морю плавать, доверив ваши жизни волнам и ветру?

Так спрашивал, теребя ногтями лысое темечко, удивленный рыбак с острова Сериф. Измученная необычным плаванием в тесном ящике Даная, немного передохнув, вылезла из него, потом вытащила ребенка и только после этого благодарно сказала спасителю: