Это был обычный вечер, и поначалу он казался мне таким же, как все предыдущие. Я приготовила ужин и ждала Павла с работы, попутно собирая пакет документов для больницы, куда должна была явиться на следующие сутки с утра пораньше. Меня чуть потряхивало, как всегда бывало перед медицинскими процедурами, особенно неприятными, и я решила выпить ромашкового чаю — он обычно помогал мне успокоиться.

Павел пришёл, когда я уже допивала чай, сидя за кухонным столом. Окинул меня до странности пустым взглядом, похожим на взгляд какого-то наркомана, и я, удивившись, уже хотела поинтересоваться, что случилось, когда он выпалил сам:

— Динь, я… ухожу.

Он не сел, остался стоять возле стола, и взгляд его, по-прежнему оставаясь пустым, бегал туда-сюда, ни на чём не сосредотачиваясь.

— Куда? — Я ещё не понимала. Увидела, как дёрнулся кадык мужа, словно он сглотнул, а потом услышала ледяной ответ:

— К другой женщине. Она… беременна.

Я уронила чашку, которую держала в руках, и она с громким звоном грохнулась на пол, разлетевшись на мелкие осколки. И вот вроде бы — это чашка разбилась, а мне казалось, что я. И это я сейчас лежу там, на полу, в виде осколков — ошмётков плоти, и истекаю кровью из разорванных жил.

— Пойду, соберу вещи, — глухо кашлянул Павел, отвернулся и ушёл с кухни, не заботясь о том, что под ногами у него острые осколки фарфора. Прошёлся по ним, хрустя, как по снегу, окончательно превращая в пыль мою душу, сердце и веру в мужа.

Наверное, мне надо было бежать за ним, задавать вопросы, ругаться и плакать. Но я не могла ничего, вообще ничего — только сидеть на месте и таращиться в стену сухими глазами. Они налились слезами потом, когда Павел ушёл, прикрыв за собой дверь и оставив ключи на полочке в прихожей. И я плакала, сжимая в ладонях эти несчастные ключи, как символ наших совместных лет, наполненных светом и любовью, как собственное сердце, выдранное в тот вечер с кровью из моей груди.

Я думала, что не доживу до утра. Но я дожила, а утром, поглядев на белый от снега и хрустальный в звенящей тишине двор, решила, что ничего подобного. Выживу, вытравлю из себя любовь к Павлу, выцежу её по капле — чтобы осталась одна лишь пустота. Выброшу или сожгу всё, что было связано с ним, и буду жить дальше.

В больницу я в тот день так и не пошла. Вместо этого подала заявление на развод онлайн, оплатила пошлину и сбросила Павлу скрин с чеком и просьбой сделать то же самое. Вот так и получилось, что с того вечера, когда муж ушёл, я его больше не видела до нашей недавней встречи в кафе сразу после Нового года. Он даже вещи не все забрал, и от тех, что оставил, я просто постепенно избавилась.

Начался март, но весна была только календарной — на улице всё ещё царствовала и била рекорды по температуре самая настоящая зима. И за неделю до новой поездки в клинику мне неожиданно позвонил Павел.

Он обычно не звонил, а писал в мессенджер или заходил в комнату или на кухню — в зависимости от того, где я сидела — правда, в последнее время этого не случалось. Я только слышала бывшего мужа, но не видела его. И тут вдруг — звонок. Странно и тревожно.

— Динь… — Голос Павла был сиплым, он кашлянул в трубку, и я сразу всё поняла. И едва не застонала — что я теперь стану делать с Кнопой?.. Разбаловал он меня, совсем отвыкла обходиться только своими силами! — Я приболел. Не волнуйся, ничего серьёзного, к твоему визиту в клинику точно встану на ноги. Но к тебе пока приезжать не буду, заражу ещё.

— Да, конечно, — пролепетала я и удивлённо открыла рот, когда Павел продолжил:

— Я договорился с одним человеком, он будет гулять с Кнопой. Остальное сама, хорошо? Только осторожнее, не перенапрягайся. — Он вновь закашлялся, и вот теперь я забеспокоилась. Мы-то справимся, а он? Где он вообще живёт? За ним есть, кому поухаживать? Лекарств купить, поесть приготовить, в конце концов.

Ни один из этих вопросов озвучивать я, ясное дело, не стала.

— Всё будет в порядке, — выдавила из себя и быстро положила трубку, чтобы не было искушений. Несмотря ни на что, я волновалась за Павла, но опасалась показать ему это. Сразу подумает, что всё, я растаяла и того гляди приглашу вновь жить вместе. Ну нет, не дождётся. Он взрослый, пусть заботится о себе сам.

Про человека, который будет гулять с Кнопой, Павел сказал «он», поэтому я решила, что помогать мне станет мужчина. Но каково же было моё удивление, когда вечером этого же дня на кухню, где я ужинала, после прогулки с Кнопой заглянула Вика — стоматолог-терапевт из клиники мужа. Улыбнулась, повела носом и протянула, облизнувшись:

— Привет, Динка! Вкусненько пахнет. Не найдётся лишнего кусочка? Так есть хочется, просто жу-уть!

А я смотрела на неё и ощущала, как меня заливает холодом недоумения — это к Вике, что ли, три года назад ушёл Павел? Но… она вроде замужем… и у неё двое детей, правда, подростков…

Нет-нет, не может быть, чтобы Павел просил помочь мне свою любовницу. Как бы плохо я о нём ни думала после всего, что было, на такое он точно не способен.

Судя по всему, я слишком долго молчала, да и лицо у меня наверняка было красноречивое, потому что Вика, погасив улыбку и пригладив слегка растрёпанные каштановые вихры, смущённо пробормотала:

— Слушай, со мной всё в порядке? А то ты на меня смотришь, как на привидение какое-то. Не помнишь, что ли? Я Вика Огнева, мы с Пашкой тысячу лет вместе работаем.