Наверное, с его точки зрения — как и с точки зрения большинства людей — было странно думать, что ЭКО может хотеть сделать одинокая женщина. Я же не видела в этом ничего странного. Отношениями я уже наелась, и у меня не было желания искать какого-то мужика, строить с ним семью, притираться — хватило и брака с Павлом. А заводить любовника просто для секса… для подобного у меня неподходящий характер. Даже в молодости был неподходящий, а теперь, после тридцати, и подавно.

Приёмный ребёнок… я думала об этом. Мы с Павлом думали вместе и в итоге лет пять назад прошли школу приёмных родителей — просто на будущее, вдруг действительно не получится родить? Но взять малыша так и не решились. Школа здорово развеяла наши иллюзии насчёт ребёнка, которого мы обязательно будем любить, и который станет любить нас — увы, так бывает далеко не всегда. И на мой взгляд, для того, чтобы решиться на приёмного ребёнка, нужно до глубины души осознавать, что любовь здесь никто не гарантирует. Мне было сложно с этим смириться, и мы с Павлом отложили решение до времён, когда станет окончательно понятно, что ничего не получится. А после его ухода я поняла, что одна не справлюсь. И со своим-то будет трудно, а уж с приёмным…

Но я не исключала и этот вариант, просто решила сначала попробовать сделать ЭКО. Мне всё же хотелось получить именно своё продолжение. Когда-то я хотела, чтобы мой малыш был нашим с Павлом продолжением, но он с особой жестокостью убил эту мечту, и теперь я просто хотела ребёнка. Своего ребёнка.

В какой-то мере это желание стало для меня навязчивой идеей, я понимала это очень хорошо, но ничего не могла поделать. Я даже допускала, что Павел нашёл себе другую женщину именно по причине моей замороченности детьми… хотя он и сам хотел ребёнка, но у него-то в плане здоровья проблем не было. А я грузила его своими, всё рассказывала, показывала, советовалась… может, не надо было?

Я вздохнула и поморщилась. Что теперь гадать? Было и прошло. Я сама не захотела слушать Павла, когда он позвал меня в кафе после Нового года — понимала ведь, что бывший муж не только извиниться собирался, но и всё мне объяснить про те события, — вот и не надо возвращаться к этому вопросу даже мысленно.

Главным для меня сейчас был ребёнок, а ему подобные мысли на пользу точно не пойдут.

* * *

А на следующий день я вновь обнаружила на кухне розы и записку, от содержания которой слегка оторопела.

«С прошедшим 8 марта!» — было написано на листке бумаги, и я покосилась на календарь. С праздника прошло больше недели. Павел, конечно, болел, когда вся страна праздновала Всемирный женский день, но он поздравил меня в мессенджере, этого вполне хватило. А сейчас…

Да, скорее всего, это вновь были извинения. За вчерашний разговор про ЭКО. Видимо, бывший муж думал, что мне были неприятны его вопросы. На самом деле нет — скорее, безразличны.

А ведь если бы я выбрала не ЭКО, а обычный способ забеременеть, и нашла себе мужика, Павел в моей жизни не появился бы.

Эта мысль была неожиданно горькой, как просроченная шоколадная конфета…

* * *

Ещё неделя промелькнула быстро. Павла я старалась избегать, хотя однажды, когда он всё же подловил меня дома, приехав вечером позже, чем обычно, позволила ему поужинать после прогулки с Кнопой — уж слишком уставшим выглядел бывший муж. А когда Павел сидел на моей кухне и честно пытался есть, не уснув над тарелкой, даже думала предложить остаться на ночь — естественно, спать бы ему пришлось на диване, — но сдержалась. Нет уж, я и так слишком добрая.

А на следующий день, проснувшись утром, я лежала и с изумлением прислушивалась к себе, ощущая, как внизу живота что-то… шевелится. Переливается, щекочет, словно внутри меня ползает маленький червячок. Это было так удивительно и волшебно, что я непроизвольно начала широко и глупо улыбаться, чувствуя себя безумно, почти неприлично счастливой.

Это был первый раз, когда я ощутила, как шевелится мой ребёнок. Шестнадцатая неделя! Никогда не думала, что подобное случается настолько рано. Однако же…

Эйфория от новых приятных впечатлений не исчезла даже к вечеру. И в результате, когда Павел вошёл в квартиру, я метнулась ему навстречу вместе с взбудораженной Кнопой.

Бывший муж, уже схвативший шлейку и поводок, уставился на меня с недоумением, и поначалу оно было приправлено испугом, но затем он сменился облегчением.

— Динь?.. — осторожно протянул Павел, делая шаг ко мне.

Я давно перестала пресекать его попытки называть меня этим именем — просто устала с ним бороться, — но сейчас это тем более было не важно.

— Ты представляешь, она сегодня пошевелилась, — выдохнула я, ощущая, что вновь начинаю глупо улыбаться. — Точнее, она и раньше шевелилась, конечно, но я только сегодня впервые почувствовала это!

Павел окончательно расслабился и тоже улыбнулся, глядя на меня с теплом.

— Здорово, Динь. И на что это похоже?

Я прижала ладони к животу и прикрыла глаза, вспоминая.

— На пузырьки. Такие, знаешь, крохотные, которые бьются друг о друга, щекочут меня изнутри. Так чудесно! — Я открыла глаза и едва не отскочила на шаг назад — оказалось, что Павел за это время подошёл ко мне почти вплотную и теперь стоял совсем рядом, с улыбкой вглядываясь в лицо. С очень искренней и радостной улыбкой, от которой у меня замерло сердце и стало горячо в груди.