— Простите меня, Питер, Тед.

— Мама, я не могу поверить, что из всех людей ты рассказала именно Дикси. Она никогда и ни в чем не помогла бы тебе почувствовать себя лучше. Она из тех людей, которые все превращают в какую-то драму. Как, по-твоему, довериться ей было хорошей идеей?

— Я думала, она поймет, потому что муж ей тоже изменял.

Тогда я подняла на нее глаза. Мы все так сделали.

— Рэй — лживый сукин сын. — Сказал Питер. — У него нет девушек, у него есть просто связи.

Донна уставилась на него сверху вниз, выглядя потрясенной.

— Откуда ты это знаешь? Откуда ты все это знаешь?

— Потому что их сын Бенджи уже много лет занимается вместе со мной боевыми искусствами. Все думают, что дети ничего не понимают, но трудно не заметить, когда забирая нас со стоянки, папа Бенджи пах духами, и не теми, которые были у мамы Бенджи.

— Дикси сказала мне, что Рэй изменял ей пару раз, но поклялся, что перестал.

— Сейчас мы ездим на занятия сами, так что, может быть, он остановился с другими женщинами, но все дети в машине знали, что он трахался.

Она на автомате поправила его.

— Не говори, трахался, Питер.

— Неужели это действительно важнее того, что я тебе говорю?

— Нет, конечно, нет, но я не знала, что все так плохо.

— Потому что, когда ты видела Рэя на вечеринках, он был весь опрятный и презентабельный и оставался рядом с Дикси. Любой может притвориться, если он собирается на обед или ужин, мама. Кроме того, она была враждебно настроена к нему, и он знал, что она обо всем знает, но не остановился, и она не развелась с ним. Бенджи выбрал колледж за пределами штата, чтобы не иметь с этим дело.

Донна выглядела потрясенной до глубины души.

— Почему ты нам ничего не сказал?

— Сказать тебе что? Что отец Бенджи привез нас, пахнущий своим лосьоном после бритья, и забрал нас, пахнущий духами? Ты бы мне не поверила, пока я был маленьким, а к тому времени, когда я стал достаточно взрослым, чтобы объяснить тебе это, и ты могла бы мне поверить, я уже перестал пытаться тебе что-либо рассказывать. Кроме того, Бенджи было бы неловко, если бы ты попыталась поговорить об этом с его родителями, и ты бы не позволила мне ездить с ними. Ты бы рассказала об этом другим родителям, потому что считала бы это аморальным или дурным примером для детей. Ты бы постаралась сделать все лучше, а получилось бы только хуже. Как сегодня.

— Питер. — Сказал Эдуард, и одно это слово было для него своего рода предупреждением, чтобы он не забывал, что разговаривает с матерью.

Питер сердито посмотрел на него.

— Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи мне, что она не сделала бы именно этого.

Эдуард встретил тяжелый взгляд сына, но ничего не сказал. Он продолжал прижимать к ноге Питера еще несколько салфеток, и они начали краснеть. Где же эта хренова скорая помощь?

— Значит, это все моя вина, — сказала Донна. — Тот факт, что у вас с Анитой роман, а может, и нет, но вы позволили мне поверить в это, потому что я не верила правде. Это даже звучит нелепо.

— Мама Бенджи ненавидит его отца, и она демонстрирует это, если рядом нет взрослых. Это она убедила тебя, что ты не можешь жить с мужчиной, который тебе изменяет? — На лбу Питера выступили бисеринки пота, когда он сердито посмотрел на мать. Его большие руки вцепились в спинку стула, как будто ему нужно было держаться, чтобы не упасть. Когда он успел вцепиться мертвой хваткой в спинку стула?

Бернардо зашел Питеру за спину и положил руки на плечи. Он был осторожен, чтобы еще больше не сдвинуть его, но он был там, на случай, если мертвой хватки парня все же не хватит, чтобы удержаться на стуле. Салфетки пропитались кровью. Мне показалось или нога Питера стала тяжелее, чем секунду назад?

Эдуард сказал:

— Питер, смотри на меня.

Питер сделал то, о чем он просил и, опустив голову, почувствовал себя лучше; часть краски вернулась на его лицо. Однако он все еще потел.

— Ты прав, Питер, — сказала Донна. — Дикси пыталась убедить меня, что я не могу выйти замуж за Теда, пока он не бросит Аниту.

Питер снова посмотрел на нее, но его голова откинулась назад, и это было не очень хорошо. Бернардо опустил голову вперед и слегка наклонил ее.

— Тебе не обязательно смотреть вверх, чтобы говорить, — сказал он.

Питер с трудом сглотнул, как будто у него пересохло во рту.

— Может, принести воды? — Спросил Мика.

— Кубики льда, — сказал Эдуард.

— Я посмотрю, что смогу найти. — Мика побежал по коридору трусцой, Брэм следовал за ним по пятам.

Питер сказал:

— Почему ты не потребовала у Теда отказаться от Аниты, если действительно верила, что они любовники?

— Я требовала.

Питер попытался поднять голову, но Бернардо удержал его голову и плечи опущенными.

— Полегче, малыш.