— Не стоит предлагать ему подобного рода вознаграждение, если ты не относишься к этому серьезно. Потому что я знаю, что он серьезен. — Я вздрогнула. — Я уверена в этом.

— Если я что-то предлагаю, я это предоставляю. Ну что, все выяснили? — Она встала, я тоже.

— Все, кроме того, сколько я тебе за это должна.

— Я думала об этом. Мардж, ты знаешь свое положение лучше, чем я. Я предлагаю тебе решить это самой.

— Ты не сказала мне, сколько тебе платят.

— Я не знаю. Мой хозяин мне этого не сказал.

— Ты что, чья-то собственность? — Мне стало не по себе. Как любому ИЧ.

— Больше нет. Точнее, не совсем. Я была продана по контракту на двадцать лет. Осталось еще тринадцать. Потом я буду свободна.

— Но… О, Господи, Тилли, давай вместе сбежим с корабля!

Она положила руку мне на плечо. — Не переживай. Ты заставила меня задуматься об этом. Это главная причина, по которой я не хочу, чтобы меня связывали. Мардж, по корабельному списку я не контрактная собственность. Следовательно, я могу поехать на экскурсию, если заплачу за нее — а деньги у меня есть. Может быть, мы увидимся внизу.

— Обязательно! — Я поцеловала ее.

Она крепко прижала меня к себе, и поцелуй начал набирать скорость. Я почувствовала ее руку у себя под халатом.

Через некоторое время я отодвинулась и посмотрела ей в глаза. — Значит, так обстоят дела, Тилли?

— Да, черт возьми! С первого же раза, когда я тебя искупала.

В тот вечер мигранты, сходящие с корабля на Ботани Бей, устроили в гостиной представление для пассажиров первого класса. Капитан сказал мне, что такие представления — традиция, и что пассажиры первого класса делают взнос в пользу колонистов — хотя это и не обязательно. Он сам тоже пришел тем вечером в гостиную — опять же по традиции — и получилось так, что мы сидели вместе. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы сказать, что я не очень хорошо себя чувствую. Я добавила, что мне, может быть, придется отказаться от наземных экскурсий. Я немного поворчала на этот счет.

Он сказал мне, что если я не чувствую себя абсолютно здоровой, я определенно не должна рисковать и показываться на поверхности незнакомой планеты — но переживать о том, что я не увижу Ботани Бей, не стоит, потому что там нет ничего особенного. Оставшаяся часть путешествия просто чудесная. Поэтому буть карошей тефочкой или мне придется запереть тепя ф тфоей комнате?

Я сказала ему, что если мой живот не прекратит выступать, запирать меня в комнате необходимости не будет. Путешествие на Аутпост было кошмарным — меня тошнило всю дорогу — и я не рискну испытать что-то подобное еще раз. Я заложила для этого фундамент, поковырявшись в еде за обедом.

Шоу было сделано по-любительски, но весело — было несколько скетчей: но в основном — хоровое пение: «Tie Me Kangaroo Down», «Вальсирующая Матильда», «Ботани Бей» и, на «бис», «Грохочущие ставни». Мне понравилось, но я не стала бы обращать на это столько внимания, если бы не мужчина во втором ряду хора, мужчина, который кого-то мне напоминал.

Я посмотрела на него и подумала: «Фрайдэй, неужели ты стала такой беззаботной рассеянной бабой, что не можешь вспомнить, спала ты с этим мужчиной или нет?»

Он напоминал мне профессора Федерико Фарнезе. Но у этого человека была большая борода, тогда как Фредди был чисто выбрит — что ничего не доказывает, потому что прошло достаточно времени, чтобы он мог отпустить бороду, а рано или поздно каждый мужчина становится жертвой бородомании. Но из-за нее я не могла решить наверняка, глядя на него. Этот мужчина ни разу не пел соло, поэтому его голос помочь мне не мог.

Запах — на расстоянии тридцати метров выделить его из запахов десятков других людей невозможно.

Мне хотелось повести себя не как настоящей леди — встать, пройти через танцевальную площадку, обнять его: «Ты Фредди? Мы с тобой переспали в прошлом мае в Окленде?»

А что, если он скажет нет?

Я трусиха. Вместо этого я сказала капитану, что, похоже, заметила своего старого сиднейского знакомого среди мигрантов и как мне можно это проверить? В результате я написала на программке «Федерико Фарнезе», капитан передал ее казначею, тот передал ее одному из своих помощников, который ушел, вскоре вернулся и сообщил, что среди мигрантов есть несколько с итальянскими фамилиями, но ни одной фамилии, итальянской или нет, которая хотя бы отдаленно походила на «Фарнезе».

Я поблагодарила его, поблагодарила казначея и капитана — и подумала о том, чтобы попросить проверить фамилии «Торми» и «Перро», но решила, что это полный идиотизм: Бетти и Дженет я точно не видела — а они не могли отрастить бороды. Я увидела лицо, скрытое большой бородой — это значит, что я не видела его. Наденьте на мужчину большую бороду, и вы увидите только густую растительность.

Я решила, что все бабушкины сказки о беременных женщинах, наверное, правда.