— Фрайдэй.

— Фрайдэй. Это даже симпатично, если подумать. Ладно, Фрайдэй, жду тебя после отбоя. — Мы смотрели, как последний розовый лучик солнца исчезает за за горизонтом у нас за кормой, «Поездка» в это время повернула на восток по одной из бесконечных извилин реки. — Выглядит так, будто сейчас зашипит, и оттуда пойдет пар.

— Сардж, у тебя душа поэта.

— Я часто думала, что у меня это получится. В смысле, писать стихи. Ты уже слышала? О затемнении?

— Снаружи свет не зажигать, не курить. Включать свет внутри только с закрытыми окнами. Нарушители будут расстреляны на рассвете. Меня это не особенно волнует; я не курю.

— Поправка. Нарушители не будут расстреляны; они только будут молиться Богу, чтобы их расстреляли. Ты совсем не куришь, дорогая? Даже не затянешься за компанию?

(Фрайдэй, сдавайся!)

— Но это не по-настоящему; это только за компанию.

— Я тоже так считаю. С головой, полной дури, я не хожу. Но выкурить с подругой по случаю сигаретку, когда этого захочется, мне нравится. И ты мне тоже нравишься. — Она опустилась рядом со мной на палубу, обняла меня.

— Сардж! То есть, Мэри. Не надо, пожалуйста. Еще не стемнело. Нас могут увидеть.

— Кого это интересует?

— Меня. Мне неловко. Пропадает настроение.

— Здесь это у тебя пройдет. Ты девственница, дорогая? Я имею в виду, с женщинами?

— Э… пожалуйста, не надо меня расспрашивать, Мэри. И отпусти меня. Прости, но я действительно нервничаю. Здесь. Ведь кто угодно может заглянуть сюда.

Она прижала меня к себе, потом поднялась. — Твоя стеснительность мне даже симпатична. Ладно, у меня есть немного мягкой «Омаха блэк», которую я хранила для особого…

По небу разлился яркий свет; вместе с ним раздался страшный грохот, и там, где была «Миртл», небо оказалось заполненным обломками.

— Господи Боже!

— Мэри, ты умеешь плавать?

— А? Нет.

— Прыгай за мной, и я буду держать тебя на воде. — Я прыгнула через левый борт как можно дальше, сделала десяток сильных гребков, чтобы отплыть подальше, перевернулась на спину. Голова Мэри Гамм четко вырисовывалась на фоне неба.

Это был последний раз, когда я ее видела, потому что в этот момент «Поездка до Эм-Лу» взлетела на воздух.

На этом участке Миссисипи обрывистый восточный берег. Западная граница реки — просто холмы, обозначенные не так четко, в десяти или пятнадцати километрах. Между этими двумя границами точное положение реки зависит от личного мнения — часто от личного мнения правительственного чиновника, потому что река меняет русло и нарушает имущественные права.

Река течет во всех направлениях и может течь на север с такой же вероятностью, как на юг. Точнее, с вероятностью, вдвое меньшей. Когда заходило солнце, она текла на запад; «Поездка» двигалась вверх по реке, а солнце заходило за кормой. Но пока солнце садилось, судно повернуло налево, когда повернуло на север русло; я заметила, что закат передвинулся к левому борту.

Именно поэтому я прыгнула через левый борт. Когда я оказалась в воде, моей главной целью было отплыть подальше; следующей целью было увидеть, последовала ли за мной Мэри. Я, в общем-то, не ожидала этого от нее, потому что (я уже заметила) большинство людей, обычных людей, не могут так быстро принимать решение.

Я увидела ее, она была все еще на борту; она смотрела на меня. Потом произошел второй взрыв, и было уже слишком поздно. Я почувствовала короткий прилив скорби — по-своему, Мэри была хорошей — потом я стерла ее из своей памяти; у меня были другие проблемы;

Моей первой проблемой были обломки; я нырнула под воду. Я могу задержать дыхание и при этом выполнять физические упражнения почти десять минут, хотя мне это совсем не нравится. В этот раз я чуть не лопнула, прежде чем всплыла.

Достаточно долго — было темно, но обломков, похоже, рядом со мной не плавало.

Возможно, в воде находились уцелевшие, но я никого не слышала, и ничто не побуждало меня искать кого-нибудь (кроме Мэри, но ее найти было невозможно), так как я была недостаточно хорошо экипирована даже для того, чтобы спастись самой.

Я оглянулась, заметила остатки заката и поплыла в эту сторону. Через некоторое время я перестала его видеть, перевернулась на спину, всмотрелась в небо. Плыли редкие облака, а луны не было — я заметила Арктур, потом обе Медведицы и Полярную звезду, и у меня был север. Я подправила свой курс, чтобы плыть на запад. Я продолжала плыть на спине, потому что, если не напрягаться, на спине можно плыть вечно и еще два года. Нет проблем с дыханием, а если немного устанешь, можно просто остановиться и подождать, пока усталость не исчезнет. Я никуда не торопилась; я просто хотела добраться до Империи со стороны Арканзаса.

Но, самое важное, я не хотела, чтобы меня течением отнесло назад в Техас.

Задача: держать правильный курс без карты ночью на реке, если нужно достичь западного берега, которого не видно… не смещаясь при движении к югу.

Невозможно? — при том, как извивается Миссисипи, будто змея со сломанным позвоночником? Но «невозможно» — это не то слово, которое следует использовать, говоря о реке Миссисипи. На ней есть одно место, где можно сделать три пеших перехода в общей сложности меньше девяноста метров, дважды проплыть вниз по реке в сумме примерно тридцать километров… и в итоге оказаться на сто километров вверх по течению.