— Как интересно... — пробормотала лла Ниахате. — А пятерых, значит, вернули...

— О чём ты, лла? — недоумённо нахмурился кузнец, и лла Ниахате рассеянно махнула рукой:

— Ай, хха, о своём я, совсем о своём. — Теперь ты, лла Нунгу, скажи мне: когда сын лла Джуф приезжал её навещать?

Помощница сдвинула брови, посчитала что-то, шевеля губами, и ответила:

— Да тогда же, когда старейшина их племени с телохранителями наведывались к наместнику. А что, лла?

Глаза лла Ниахате сделались совсем отсутствующими, она покивала собственным мыслям и пробормотала себе под нос:

— Для всего есть причины...

Затем встряхнулась, огляделась по сторонам, словно впервые зашла в свой собственный дом и обернулась к хха Афуоле:

— Мне твоя помощь нужна, кузнец. Причём дело может оказаться опасным. Справишься?

Спина хха Афуоле, до того момента чуть сутулившегося, внезапно распрямилась. Он гордо задрал вверх подбородок и завопил, заставив женщин подпрыгнуть:

— Помочь лла — величайшая для меня честь! — затем, снизив голос, кузнец добавил, слегка пожав плечами: — А вот справлюсь или нет — не знаю. Стараться буду изо всех сил.

— Ну, пока и так сойдёт, — кивнула лла Ниахате, после того как потрясла головой: просто удивительно, что за звуки способна издавать глотка мужчины! — Вот что мы сделаем, хха: ты со своими помощниками вечером будешь ждать меня возле главной площади форта. Вооружитесь, как только сумеете. Наверняка в твоей кузнице найдётся, чем.

— Хорошо, лла, — кивнул кузнец. Он был серьёзен и сосредоточен. Ни о чём не спрашивал, и лла Ниахате сейчас мысленно благодарила его за это. То, что она затеяла, ей и самой казалось безумием. Но...

В конце концов, кочевники заслужили немного справедливости. И неважно, обернётся она для них наказанием или наградой. Скорее всего, и тем, и другим одновременно. Но если рассуждать по справедливости, так они и заслужили и то, и другое.

Вздохнув уже неизвестно в который раз, лла Ниахате продолжила:

— Пойдём на площадь, где барабан. Нужно будет тихо идти, предупреди своих. Там подождём немного. Увидим, что случится.

— Да, лла, — тихо ответил кузнец.

— Знаешь, хха Афуоле, я честно надеюсь, что вообще ничего не случится. Да вот только новолуние — плохое время. И надеяться-то я надеюсь...

— Я тебя понял, лла. Амулеты брать?

Подумав немного, лла Ниахате кивнула:

— Пожалуй что и возьми, хха. Никогда не знаешь, как дела обернутся.

— Это ты, лла, верно говоришь, — покивал кузнец. Затем поднялся и поклонился: — Благодарю за угощение. Как солнце сядет, соберу людей и буду ждать тебя, где сказано.

Ещё раз отвесив поклон, хха Афуоле развернулся и пошёл. Теперь весь его вид выражал не отчаяние или озабоченность, а сосредоточенную решимость. Кузнец знал, наконец, что от него требуется и был намерен исполнить просьбу лла Ниахате.

Едва он скрылся за дверью, как лла Нунгу подбежала к хозяйке. Девушка не скрывала любопытства:

— Ай, лла, так где же вы были? Что делали? И зачем кузнецу нужно ждать вас у площади?

— А ну, цыц! — прикрикнула на служанку лла Ниахате. — Вот ведь неугомонная! Всё-то тебе нужно знать. Не расскажу, пока не научишься держать язык за зубами.

— Лла, да ну что вы такое говорите! Ну когда я разбалтывала то, о чём вы велели помолчать?

Лла Ниахате добросовестно обдумала слова лла Нунгу. По всему выходило, что ни за чем подобным девушка замечена не была. Другой разговор, что обо всём остальном — о чём молчать не велели — знал на следующий день весь Одакво...

— Хорошо, поверю тебе. Но гляди: обо всём, что сейчас скажу, нигде и никто не должен знать!

Лла Нунгу отчаянно закивала: на миг лла Ниахате показалось, будто голова преданной служанки сейчас оторвётся и покатится по полу.

— Клянусь, клянусь душой и жизнью, лла: я буду молчать, словно мертвец на погосте, и никто не вырвет у меня ни полсловечка!

— Ай, не клянись такими вещами, неправильно это! Ладно, — лла Ниахате уселась поудобней, и лла Нунгу тут же примостилась напротив неё. — Слушай. Сын наместника обидел кочевников, забрал у них редкую вещь — об этом ты знаешь. И знаешь, что лла Джуф, наша ньянга, родом именно из этого племени.

— Верно, верно, лла! Все об этом знают.

— Но ты когда-нибудь задумывалась, почему кочевники всё ходят и ходят мимо Одакво? Что им здесь, мёдом намазано? Пустыня близко, ни воды толком нет, ни еды. А они всё ходят, и стойбище разбивают даже.

— Нья, лла, — верная служанка казалась озадаченной. — Никогда я о таком не думала. Кочевники же! Сумасшедшие люди, всем известно...

— Пфф! — лла Ниахате презрительно дёрнула плечом. — Вот ещё не хватало! Такие же люди, как мы. Просто у них предки здесь похоронены. На Каменном кладбище.