Том глубоко вздохнул, ему трудно было поверить в такую безнравственность.

— Я рассказал полиции, будто я сообщил Нелл о своих подозрениях, и она в панике выбежала на террасу. До этого она уже пыталась убить Хартгроува, и ей это не удалось, так что игра была проиграна. На крыше в нее ударила молния. Хьюго оказался свидетелем того, как она горела, и это зрелище травмировало его. Конечно, им нелегко оказалось проглотить подобную историю, но, имея показания Хартгроува и результат анализа, они не могли не поверить.

Рассказав все, Том ощутил облегчение. Молодой человек знал, что должен чувствовать себя измученным всеми событиями прошлой ночи и нынешнего утра, но это было не так, хотя, по его прикидкам, он спал не более четырех часов. Напротив, он находился в приподнятом настроении. В мирном и приподнятом настроении, если такое возможно. Да, разумеется, печаль он ощущал тоже. Ничья смерть, даже смерть Нелл Квик, не может считаться хорошей новостью. Мысли о деде, сэре Расселе Блите, тоже не оставляли его. Обнаружить, что он был связан родственными узами с человеком, к которому всегда относился с почтительным благоговением и немалым страхом, затем потерять его, когда родство только что признали, — все это было трагично. Но, по меньшей мере, последние несколько минут с умирающим человеком искупили многое в прошлом.

А еще существовал бедный Хьюго, потерявший дар речи, пребывающий в шоковом состоянии, которое вполне может продлиться до конца его дней. Том от души надеялся, что этого не произойдет. Он смотрел на озеро, такое мирное и безмятежное.

— Том?

Он повернулся к Дженнет. Ее лицо было серьезным.

— Что ты сделаешь с Замком и со всеми землями? — спросила она.

Он собрался с мыслями, прежде чем ответить, вернувшись взглядом к спокойным водам. Затем грустно улыбнулся:

— Сегодня, когда я навещал в больнице Кэти Бадд, у меня возникла мысль.

Девушка удивленно подняла брови.

— Я проходил мимо детского отделения, — продолжал он, не дождавшись вопроса, — и заглянул туда. Там находились тяжело больные дети, многие без волос, многие настолько худенькие, что я чуть не заплакал, глядя на них. Я понял, что бедняжки больны раком, многие из них умрут. Вот тогда мне в голову и пришла эта мысль.

Когда он повернулся к Дженнет, в глазах его читалось волнение.

— Я найду самый лучший медицинский персонал, людей, которые относятся к медицине и уходу за больными как к призванию, а не карьере. А затем я превращу Замок Брейкен в хоспис для смертельно больных детей. Территория вокруг станет их игровой площадкой, ничего особенного, просто карусели, песочницы — ну, все такое. И качели для самых маленьких, детям они нравятся, я сам их сделаю — у меня уже есть всякие забавные идеи. Правительственные гранты и то, что останется после продажи акций деда, будет вложено в дом, чтобы открыть его, впустить в него свет, превратить в подходящее для этой цели место. А верхняя комната с ее чудесным видом будет специально для тех, чьи дни уже сочтены.

— А лес?

— Детишек, которые не так слабы, можно будет водить туда на прогулки, по нескольку человек, а я их буду сопровождать — и ты, я надеюсь.

В своей увлеченности он не заметил тени, скользнувшей по ее лицу.

— Я знаю, что это звучит слишком возвышенно, может быть даже безумно, или слишком амбициозно, но, я уверен, это может получиться. Только подумай, Дженнет. Они могут прийти сюда, а через некоторое время — мы это все тщательно спланируем — они вдруг увидят волшебный народ. Кто знает, возможно, вы сотворите для них несколько чудес. Если Ригвит что-то умеет, то ты наверняка знаешь больше о медицине и заклинаниях, чем мы когда-либо узнаем.

Слеза поползла по ее щеке, и Том нахмурился.

— Что случилось? — встревожился он.

— Это именно то, что тебе предназначено сделать, Том. Вот почему ты здесь, вот почему ты вернулся.

— Я вернулся, потому что заболел, — мягко возразил он.

Покачав головой, она стерла слезу ладонью.

— Нет, тебе всегда было предназначено вернуться. Помнишь, я сравнила тебя с Назаретянином.

— С Христом? — Он негромко рассмеялся, несмотря на печаль на ее лице. — Ну да, я тоже плотник, но на этом сходство заканчивается.

— Сходства гораздо больше. Раньше я в этом сомневалась, но теперь знаю точно. Великие Маги были правы.

— Дженнет, я думаю, ты...

Она приложила ладонь к его губам, чтобы помешать ему закончить фразу, и он не мог удержаться, чтобы не поцеловать кончики ее пальцев.

— Послушай меня, Том. Бетан была ундиной, а твой отец — человеком. В тебе течет их кровь и — как это сейчас называется? — гений?..

Его замешательство сменилось смехом:

— Гены. Ты имеешь в виду гены.

— Ну, хорошо. В общем, они у тебя есть. Не смейся, Том, послушай меня.

— Извини. Легкая истерика после вчерашнего.

— У тебя есть силы объединить нас. Людей и волшебный народ. Ты мог бы стать... посредником, если хочешь. И начать с детей.

Он молчал, ошеломленный. Затем сказал:

— Ну, дети, пожалуй... Но остальные? Дженнет, я не думаю, что человечество готово принять обитателей другого мира. Вокруг слишком много цинизма, даже привычные религии находятся в жутком упадке.

— Вот почему вам и нужно еще что-то. Я обещаю тебе, что большинство других религий приобретут новые и более правильные перспективы, когда человечество узнает и поймет нас. Религии приобретут смысл, и отпадет необходимость в слепой вере. Что касается цинизма, он существовал и два тысячелетия назад, когда Христос явился среди вас.