Внезапно тварь затряслась, сверкая черными глазами, волосы на теле и голове встали дыбом, угрожающее рычание поднималось откуда-то из глубин его горла.

Том смог только скорчиться в углу, закрыв рукой лицо; страх парализовал его, а конечности, казалось, сковало неразрывной цепью, словно вся сила, вся энергия исчезли вместе с украденной спермой. Он даже не мог больше кричать. Если бы хватило сил хотя бы закрыть глаза, чтобы не видеть этого ужаса...

Чудовище на кровати напрягло мышцы, изготавливаясь к прыжку. Его огромная пасть с двойными рядами зубов широко распахнулась.

И вдруг — еще одно странное создание.

Через открытую дверь на винтовую лестницу проник длинный вертикальный... брусок? Копье? Что бы это могло быть? Секунды две, может, чуть больше Том наблюдал, как оно, пританцовывая, приближается в ярком лунном свете, его нижний конец скрывала тень от края кровати.

Выпученные глаза монстра слишком сосредоточились на своей жертве, чтобы заметить еще что-нибудь. Деревяшка ударила чудовище по голове, а странный тонкий голосок пропищал:

— Убирайсявонсуккубубирайсявон!

Треск эхом разнесся по всей комнате; монстр взвыл и еще больше втянул огромную голову в сгорбленные плечи. Наконец у Тома появились силы! Он вскочил на ноги и только тогда сумел разглядеть маленькую голову по другую сторону кровати.

Если чудовище было самым ужасным созданием из всех, что Том когда-либо видел, то крошечное существо — самым удивительным. Тоненькие ручки твердо вцепились в прутья метлы (ее рукоять, вероятно, казалась этому созданию огромным столбом), нанося удары по уродливой голове и плечам чудовища, при этом малыш бегал вокруг кровати, делая паузы, только чтобы обежать ее высокие угловые столбы. Именно в этот момент Киндред сумел более или менее разглядеть круглое лицо с заостренным подбородком и длинными, тоже острыми, ушами, торчавшими из-под обвислой коричневой шапочки. Лунный свет не позволял разобрать, какого цвета у него кожа, но лицо выглядело зеленоватым, а глаза казались раскосыми, почти китайскими. На остром подбородке не было бороды, длинные черные космы, разделенные ушами, свисали из-под шапочки и спадали вниз до тонкой длинной шеи. Что касается одежды, то на нем была грязно-зеленая, плотно прилетающая курточка, брюки по колено и грубые чулки на коротких и очень тощих ногах. Том все еще не видел ступней, потому что маленький человечек — похоже, мужчина — частично скрывался за краем кровати.

— Пошлавонпошлавон!

Кажется, тонкий голосок выкрикивал именно это, одновременно продолжая колошматить монстра, который с жутким воем поднял руки, пытаясь защититься от ударов. Само превратившись в жертву, чудовище перевело взгляд с Тома на крошечного незнакомца, потом опять на молодого человека.

— Уходиотсюдауходиотсюда!

Киндреду понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, что спаситель теперь обращается к нему, странно звучащие слова слились в одно. Инстинкт возобладал, и он отскочил за угол буфета, стараясь увеличить расстояние между собой и скрючившимся на кровати чудищем. Но монстр все-таки успел вытянуть огромную лапу и зацепить щеку Тома весьма острыми когтями. Несчастный вскрикнул от внезапной жгучей боли, но не остановился, по пути схватив джинсы, так как его нагота усиливала чувство уязвимости. Пока маленький человечек — теперь Том видел его башмаки с нелепо удлиненными и заостренными носами — продолжал отвлекать чудовище, Том отскочил назад, натягивая на ходу джинсы.

— Убирайсясуккуб!

Теперь слова стали как-то различимее, но смысл от этого не прояснился. Суккуб?

Чудовище внезапно отпрыгнуло к дальнему углу кровати, где опять уселось на корточки, прижимая кубок к безобразной груди. Оно снова напряглось, шерсть встала дыбом, мускулы вздулись, и Том понял, что монстр собирается напасть на него, разъярившись от неожиданного вторжения и от того, что пришлось ненадолго отвлечься от своей цели. Мерзкое создание принялось раскачиваться вперед и назад, двигая в такт плечами, диким воем выражая свой гнев. Затем, разбежавшись по всей длине кровати, оно кинулось на Тома, который, стоя на коленях, поспешно пригнул голову. Тварь, слишком сильно оттолкнувшись мускулистыми задними ногами, пролетела над ним и ударилась о широкий камин позади него. Она завопила, бесформенной кучей приземлившись на коврик, и продолжала орать, пытаясь подняться. Тем временем сосуд выпал и покатился по полу.

— Кубоккубоккубок!

Том услышал крик человечка, но не смог понять его значения. Сжимая рукоятку огромной метлы, крошечный защитник заковылял к молодому человеку и, уставившись прямо ему в лицо, намеренно четко произнес:

— Возьми кубок!

Его голос звучал как на замедленной кассете, теперь он стал глубже, сменил тембр.

— Возьми... кубок!

От нереальности всего происходящего страх как-то притупился, и Киндред протянул руку к сосуду, чье содержимое медленно вытекало на коврик перед камином, успев схватить кубок прежде, чем чудовище попыталось снова достать его когтями. Маленький человечек внезапно возник между ними, лицом к скрючившемуся чудовищу, с метлой наперевес, как с древком пики. Том ясно видел, что его узкие плечи дрожат от страха.

Не обращая внимания ни на Тома, ни на его защитника, тварь принялась лакать пролитую сперму, при этом она явно не глотала.

— Спускайсявниз!

Том не сразу понял, что человечек обращается к нему, потому что он все еще не мог оторвать взгляд от чудовища.

— Спускайся вниз! — опять было сказано ему, на этот раз медленнее и более низким голосом.

Том встал на ноги, возвышаясь над своим маленьким защитником, но в этот момент суккуб, прекратив лакать, медленно поднял голову.

— Беги!

Это напоминало визг, прозвучавший на очень высоких нотах, но теперь его смысл был совершенно ясен. Киндред бросился к выходу. Луна через единственное окно на площадке освещала ему дорогу. Его шаги были такими уверенными, когда он пустился вниз по лестнице, скользя одной рукой по центральному столбу, как будто он никогда отсюда не уезжал. Том опять ощутил себя маленьким мальчиком, которого разбудил страшный сон и он бежит искать утешение в объятиях матери. Даже скрип ступенек был знаком ему, а пальцы находили старые желобки и волокна, которые он все еще помнил. На один безумный момент — если что-то могло быть более безумным, чем все происходящее, — он опять стал этим мальчиком и поверил в давно забытые сказки, которые ему когда-то рассказывала Бетан. Теперь Киндред видел их героев своими глазами. Но мать никогда не рассказывала о чудовищах, никогда не пугала его такими сказками. Тогда откуда в его спальне сейчас появилась эта тварь? Почему уродливое, гротескное, жадное до спермы существо охотится за ним? Или это все-таки сон? Жжение на щеке в том месте, где суккуб смог оцарапать его, свидетельствовало об обратном. Том также явственно ощущал и лестницу под босыми ногами, и грубость деревянного столба-стержня под пальцами. Молодой человек слышал сопение и рычание: чудовище преследовало его. Ни один сон не мог быть настолько реальным.