— Назови хотя бы одну причину, почему я должна согласиться здесь и сейчас! Это же чистой воды манипуляция!

— Ты нужна мне. С тобой я стал спать как убитый, — спокойно отвечает Егор. — Я забыл про бессонницу, потому что жизнь с тобой выматывает меня по полной.

— Сволочь, — шепчу я, не выдерживаю и смеюсь.

— А еще со мной ты стала есть как слон.

Теперь я хохочу изо всех сил. Это правда, с аппетитом нынче проблем у меня нет. Я поправилась на три килограмма, а Егор — невероятно прекрасная сволочь, какую еще поискать стоит — утверждает, что все ушло в грудь. Льстец.

— Рори, — его голос вдруг становится на тон ниже. Он точно знает, чем меня пронять. — Я облетел полмира и повидал не мало, но… — театральная пауза, — валяться на сеновале хочу только с тобой.

Мой смех, кажется, должен оглушить и его, и диспетчеров, но так им всем и надо!

— Ты знаешь, а вот это было вполне в духе Егора Сталь, — признаю я и смеюсь, очень долго смеюсь, прежде чем ответить серьезно: — Я тоже тебя люблю. Всей душой.

— И?

— Сажай самолет.

— Рори.

— Я согласна, сажай уже этот чертов самолет!

И еще десять минут на грани жизни и смерти, после чего мне помогают выбраться из этой машины-убийцы, чтобы облить шампанским и вручить бокал. Нас поздравляют незнакомые мне люди, а я чувствую, что все именно так, как должно быть.

Когда Егор обнимает меня со спины, я наконец выдыхаю. Выдыхаю, откидываюсь головой ему на плечо и пытаюсь осознать, что только что произошло. Поверить в это.

— Еще одна маленькая деталь, — слышу шепот на ухо, а затем Егор надевает тонкое колечко с красивым камнем мне на безымянный палец.

Я резко поворачиваю к нему голову и тону в синем океане его глаз.

— Скажи это еще раз, — говорит он, и я знаю, теперь точно знаю, как это важно для него.

— Сначала ты, — улыбаюсь я.

— Ты выйдешь за меня?

Вслух это звучит еще приятнее.

— Да. Конечно да.

Глядя сейчас на этого мужчину, я понимаю, что сказала бы ему «да», пожалуй, еще тысячу раз. Что ждала бы его еще несколько жизней и свято верю в то, что «тогда» просто было не наше время. Что мы должны, обязаны были встретиться позже, чтобы в темные, непростые времена стать светом друг другу.

— Егор, а о чем мечтаешь ты? — спрашиваю я, так как вспоминаю, что ни разу не интересовалась у него об этом.

— Моя мечта уже сбылась, — говорит он и, склонив голову вниз, медленно целует меня так, чтобы я не сомневалась — это чистая правда.