— Сбежать? — заканчиваю я, и дрожь пробегает по телу.

Солнце слепит меня оранжевым блеском, и я кусаю губы, пытаясь представить полную картину случившегося.

— Мне страшно, — признаюсь я честно.

Я пытаюсь уложить все в голове, понять, зачем кто-то следил за мной и что все это значит.

— Во сколько ты заканчиваешь? Я заберу тебя.

— По правде говоря, я уже свободна. Занятия отменили.

— Отменили? Тогда жди в офисе, я буду через двадцать минут.

— Да я уже вышла и…

— Рори, сделай так, как я прошу.

О, с этим тоном лучше не спорить.

— Ладно-ладно. Я спущусь в кафе на первом этаже, буду ждать тебя там. С нетерпением, — добавляю с улыбкой, заигрывая с Егором, по которому успела соскучиться. Я так хочу сказать ему, что люблю его, но язык не слушается, и все эти нежные фразочки кажутся такими вычурными и неуместными.

— С нетерпением, — повторяет ровным тоном Егор. Без вопроса, лишь утверждение.

Соблазн наговорить сопливых глупостей растет в геометрической прогрессии, поэтому я бросаю плоское «до встречи» и отключаюсь. А после с выдохом прислоняюсь лбом к холодному стеклу.

Бог мой, Егор Сталь и правда сведет меня с ума.

Пустой лифт забирает меня с двенадцатого этажа и мчит вниз, пока сладкие воспоминания вытесняют дурные мысли о пропавшей девочке — беременной или нет. Я и не замечаю, как пролетаю десяток этажей: второй, первый и…

— Черт, — ругаюсь я, когда лифт спускается ниже, на минусовой.

Ну что за?

Створки разъезжаются, и я осторожно выглядываю наружу. Вот только никого не нахожу. Что странно. Слегка напрягшись, я вновь нажимаю кнопку первого этажа и жду, пока лифт тронется. Ага, напрасно жду — он и не шелохнется.

Да что ж такое, а?

Нервы начинают шалить, и я тычу кнопку пару десятков раз, но и это не приносит никакого результата. На вызов диспетчера тоже тишина. Я достаю мобильный и собираюсь набрать Егора, просто потому что у меня появляется нехорошее предчувствие, но чертова связь не ловит! А когда я делаю глубокий вдох, чтобы поймать дзен, отключается свет. Полностью!

А-а!

Здесь, на парковке, всегда прохладно, но у меня на спине выступает липкий пот. Я изо всех сил сжимаю пальцы на сумке и пытаюсь вспомнить, как выбраться отсюда. Желательно (обязательно) быстро. Если бы я еще бывала тут чаще — меня всего пару раз подвозили ребята из центра. Знаю только, что нужно бежать куда-то прямо.

Трясущимися пальцами я включаю фонарик на телефоне, чтобы подсветить себе путь. Хочу сделать шаг и не могу. Мне страшно — теперь гораздо сильнее, чем когда я говорила об этом Егору. Страшно сделать шаг, страшно вздохнуть, страшно…

Соберись! — орет мне внутренний голос. И правда, что я расклеилась? Нужно просто сделать это.

Раз, два и…

Глубоко вздохнув, я срываюсь вперед со всех ног. Я бегу быстро, стремительно, мимо рядов автомобилей, пока стук каблуков по бетону разносится гулким эхом вокруг. И вот почти. Я уже вижу спасительную дверь. Я улыбаюсь — до нее остается не больше десяти метров. Все хорошо! Как же я себя накрутила, глупая, все хоро…

— Даже не думай пикнуть, — слышу я у себя над ухом одновременно с тем, как меня дергают назад и заламывают мне руку.

Боже мой, боже мой.

Я бы и хотела закричать, но из-за обжигающего холода острого лезвия на шее горло сводит спазмами. Не продохнуть.

Мне страшно.

И почему я не сказала Егору о том, как сильно его люблю?

Говорят, язык до Киева доведет, но меня он довел только до багажника старого вонючего автомобиля. И нет, это не какое-то дурацкое американское кино про похищение, это самая что ни на есть реальность: я лежу в тесном пыльном багажнике, свернувшись в три погибели, и слушаю шорох шин по гравию. Да, мы определенно свернули куда-то после получаса пути. Дорога стала ухабистая, и меня теперь бросает из стороны в сторону.

Мои чувства обострены до предела. Мне кажется, я даже вижу в темноте, что вряд ли. Мозг активно генерирует идеи, одна сумасброднее другой, а по итогу ничего дельного не придумывает. Я просто не понимаю, как выберусь из такой задницы. И не догадываюсь, что этому сумасшедшему от меня надо.

Когда машина останавливается и глохнет мотор, я напрягаюсь всем телом — напрягаются даже мышцы, о существовании которых я не подозревала. Затем раздается щелчок, и резкий свет бьет по глазам. Только приглядевшись, я вижу яркий фонарь над головой и силуэт незнакомца.

— Вылезай, — бросает он, выставив руку с ножом вперед. Напоминает, чтобы не выкидывала ничего супергеройского, будто я на это способна.

Нет.

С трудом собрав себя в кучу, я выбираюсь наружу, в процессе судорожно пытаясь запомнить лицо похитителя. Но у него настолько невыразительные черты — ни шрамов, ни родинок, ни бороды, что я даже не представляю, как опишу ублюдка в полиции.