— ЭТО МОЯ ДОБЫЧА! ТЫ НЕ ОТПУСТИШЬ ЕГО!

— Погоди, погоди, да погоди ж ты. Стас. В тебе говорит ярость того, кем ты еще пока полноценно не являешься. Из-за этого все элементы брони влияют на твое сознание, из жажды мести за своего прежнего владельца.

— МНЕ все равно. Я хочу его смерти. Он убил моих друзей и моего побратима. И должен сдохнуть.

Мы боремся за право убить Странника, и я бы победил в этом противостоянии, если бы не грянул выстрел откуда-то справа. Рефлекторно отшатываюсь, падая на землю, и машинально отвечаю выстрелом из дробовика. Рефлексы, мать их.

Пуля из моего Гунгнира, та самая, которая осталась торчать в покореженном магазине, разнесла на куски голову стоящего на одном колене древнего существа, как гнилой арбуз. А мой ответный выстрел угодил в грудь стрелку, которым оказался… Виктор Херсон. Изуродованный и обгоревший, с остатками правой ноги, в окровавленной штанине волочащихся за ним. Он сумел выползти из-под обломков взорвавшегося меха. Доползти до моей винтовки, и прикончить Странника. Его свойством организма же были те же, что у дробовика — любой смертельный выстрел — убивает врага навсегда. Что ж, видимо у вассалов Странника были причины ненавидеть его настолько сильно. Теперь не спросить. Херсон и Гектор мертвы окончательно. А Лютерано…а Лютерано опять сбежал.

На лице Лекса-Кецаль-оатля проступило страшное разочарование. Он неверяще подошел к трупу своего древнего друга-врага, и вяло пнул его. Но даже я на своих слабеньких возможностях недобога ощутил, как после попадания пули Херсона в мир излилась огромная мощь, наделяя его дополнительной жизнью, и растворилась в окружающем. А уж Создатель. Точно должен был понять.

— Триста сука лет планирования. Раз за разом перерождаться в этих тупых лишенцах, дожидаясь мига, предсказанного Повелительницей Перекрестков. Годами корпеть над языками программирования и средами виртуализации, сплетая древние знания и технологию. Несколько месяцев провести в плену. Ради этого мига. И что? Победил Странника для всех — Воин Дорог. А добил… это все равно будет забыто. И скажут, что его добил тоже ты. А на деле — просрать все из-за какого-то сраного багованного НПС…я неудачник.

Он присел рядом со мной на обломок ящика, и достал сигарету, кустарно скрученную из чего-то пахучего. Прикурив от пальца, он глубоко затянулся, и по округе поплыл запах фазиса. Предложил мне, но я отказался, на что ответом было пожатие плечами, и еще одна затяжка.

— Задавай свои вопросы уже, что ли…

Эпилог

Блин. Столько вопросов.

— Это прозвучит банально. Но — а что дальше?

— ООО, я ждал этот вопрос. Ну дальше для меня — сидеть и не допустить катастрофы этого не худшего из миров. И еще трех соседних. Для твоего друга Локи — завоевывать себе новых верующих, творить подвиги. Короче, снова стать богом. Для твоих друзей, оставшихся везде, и врагов, сумевших сбежать — время, когда они смогут начать развиваться, а не быть роботами. А для тебя… реши сам. Мир жив. Но еще примерно полчаса я могу вписать в него любое развитие истории. Хочешь — отправлю тебя домой, и сотру воспоминания о Лексе Павлове из памяти всех. Директором ССГ тебе уже не стать, потому что игровые миры затерлись, но получишь от своего начальства большую денежную премию за спасение людей. Сможешь уйти с работы и заняться чем хочешь. Или же можешь остаться тут. Но тогда тебе придется окончательно стать Воином Дорог, богом-Защитником этого мира, и из нас двоих — ты будешь абсолютно свободен. Как Воин Дорог — ты можешь странствовать по всем дорогам, верша локальную справедливость своим Перехватчиком, снайперской винтовкой, молотом и прочим. Как бог — ты должен защищать мир от вторжения иных сущностей или от шалостей местных богов. Решай сам. Но учти. Чтобы стать Защитником — тебе придется пройти еще немало дорог, и отыскать Макса Рокатански. Ты должен получить его отказ от права быть богом, и сделать это лично.

— Стоп. Ты сказал, что Локи жив? Но как? Его же тут убил Гермес, я своими глазами видел.

Он начал раздражаться.

— Ну так посмотри внимательнее.

Я подошел к трупу своего недолгого приятеля и побратима, и перевернул его. Вместо насмешливой рожи Локи на меня смотрела мертвая, унылая и пустая рода Шакала, облаченного в доспехи Ареса. Кстати точно. Я протянул руку, и доспехи сами снялись с тела, запрыгивая ко мне в … инвентарь? Прикольно. Исчезли статы. Исчезли таймеры навыков, как и иконки — но я каким-то внутренним чутьем знал, как их использовать. А вот инвентарь остался, вызываемый теперь мысленным усилием. Как и когда Локи это провернул я вспомнил. Ведь бедный Коля был всего лишь мясной куклой с минимумом функций, созданным для того, чтобы стать аватаром Локи. А сам он просто сбежал в основное тело в момент смерти, и сейчас скорее всего несется сюда.

—Все, ты убедился? Давай еще свои вопросы, и думай быстрее. В действительности что бы ты не выбрал — действовать надо максимально резво, структура любого из миров терпеть не может таких вмешательств. И если в этом, еще не закостеневшем, любые мои действия пройдут легко, и просто впишутся в картину мира, то там, в теперь уже чужом — очень напряжённо. Еще и тамошним Защитником придется договариваться, драться с ним я не готов.

— Так. Ладно. Я подозреваю, что если я отвечу, что все же хочу пройти дорогу Воина до конца — то времени поговорить мы еще найдем? Поэтому. Первое. Ты можешь воскресить моих товарищей, павших сейчас?

— Я — нет. Ты — можешь. У тебя даже все средства для этого есть. Про одно ты стопудово забыл. Амулет. От окончательной смерти. Подаренный тебе в гараже Грохтаргом. Ты ж его Сате тогда отдал, не глядя, для “психологической поддержки”. Считай, что интуиция у тебя прокачана на 100 процентов. Дальше. Ланселот и не мертв, ты опять забыл, что он не человек. И снесенная башка всего лишь отключила питание. Ну да, придется покопаться чтобы починить, но... Я бог или нет? Он погиб, пытаясь спасти мое смертное тело…так что будет честно отплатить. Хех. Хорошо быть снова способным на чудеса. Я чет и подзабыл уже, как это круто. Так. Что еще? Макс? Он жив до тех пор, пока жив ты. Разве что полностью обнулился в плане памяти, но это к лучшему — перепиши его в соответствии со своими воспоминаниями о потерянной собаке, они для тебя до сих пор слабое место. Каюсь, мой косяк. Как и Локи, я большую часть жизни присматривал за тобой, хоть и не так близко. И все время было ощущение, что у тебя в организме наглухо сломана эмпатия. Ты играешь в эмоции, не испытывая их.

— Стой! Тот бомж в метро, у которого мы отобрали Бойца! Это же ты! Просто в рванье и типа пьяный…

— Угу. Заметь, ты тогда был абсолютно счастлив. А пес был болен еще до тебя, и ты его по-настоящему спас и вылечил. И — никакой там магии и прочее, только психология. А то, что тебе потом было плохо, когда он все же умер, и плохо двадцать с лишним лет от ощущения, что ты мог его как-то спасти — это называется любовь и эмпатия. И через это ты стал куда больше человеком. Я боялся, что ты замкнёшься — ведь сколько раз тебе выпадала возможность вновь завести собаку, вплоть до клона того добермана — ты так ни разу не повелся. Вместо этого пошел на войну. Но все в итоге к лучшему.