– А вот это по-нашему! А то – «сломаться». И незачем тоску нагонять! – произнес Эрик и пошел за пивом и закуской.

Освежающая прохлада, проникнув в тело Нэи, облегчила страдания. Вот уже неделю держалась Нэя, не принимая жаропонижающие средства. Мать была почти постоянно рядом, то и дело уговаривая ее что-нибудь принять из лекарственных средств. Что касается бабушки, то та вообще сходила с ума по любименькой внученьке. Только вот все эти уговоры, да телячьи нежности пользы Нэе не приносили. Скорее наоборот. По большому счету, просто утомляли ее, и без того морёную температурой. Но Нэя знала, что принимать лекарства ни в коем случае нельзя. Надо было терпеть. После принятия горстями таблеток разного рода, да антибиотиков, естественно будет именно такое состояние. Нэя приняла решение, что лучше умереть от температуры, чем от онкологии, которая была в ее состоянии буквально за порогом. И она прекрасно понимала, что организм, а в частности иммунная система, поставила перед ней буквально ультиматум – «Или ты мне дашь работать, или умрешь от рака!» Недолго думая, Нэя выбрала первое условие, и вот теперь терпела муки, исполняя его. В теле стояли боли, лицо ломило. Температура как была, так и есть. И вот настал седьмой день недели. Нэя, изнемогшая, уже про себя просила помощи у Высших Сил. Она не в силах была более терпеть температуру. Испив холодной воды, она вновь опустила измотанное температурой тело на подушку. Закрыв глаза, она простонала:

– Не могу больше. Иссякла моя сила. Не могу.

Тут она почувствовала, что температура как будто стала подниматься.

– Ма, – простонала она, – дай градусник!

Взволнованная мать протянула ей градусник. При нормально высокой температуре, держать градусник пять минут – это слишком. Через минуту мать, вынув градусник, из подмышки дочери, чуть с ума не сошла. Тридцать девять и шесть!

– Сколько, ма? – еле спросила Нэя, и от полученного ответа только и произнесла. – Вот теперь ВСЕ!

– Что, ВСЕ? – только и простонала мать, видя все и являясь свидетельницей происходящего.

– Теперь всё в норме, – произнесла дочь и закрыла глаза.

Нэя как будто провалилась в сон. Какое-то больное видение стояло перед глазами. Но вот так лежать ей долго не пришлось. Прошло, возможно, минут пять, может меньше. Очнулась она вся взмокшая и сразу почувствовала, что температуры нет. Ее действительно как рукой сняло.

– Ма! А дай-ка градусник! – еще слабым, но уже веселым голосом попросила она.

– Да ты вся мокрая! – всплеснула руками мать давая ей градусник.

Тридцать пять и семь! Вот это номер! Упадок сил? Совсем нет! Произошло становление иммунитета! Нейтрализовались все негашеные ранее антитела! Ура победе над смертью! А теперь – будем набирать силы!

Поначалу у Нэи даже зрение сбилось. Буква лезла на букву. Но Нэю это нисколько не пугало. Еще бы! Столько пролежать с температурой. Главным было для нее то, что иммунитет пришел в норму. Можно сказать, что она была благодарна иммунитету, а он, в свою очередь, ей. Природа-матушка как бы познакомила их:

– Нэя, знакомься, это иммунитет! Иммунитет, знакомься, это Нэя!

Смех смехом, а ведь Нэя, восстав от болезни, начала путь совершенствования и через физкультуру, и через знания. Приобретя книгу по анатомии человека, она с усердием принялась изучать ее. Мать и понимала, что дочь оказалась права, но сказать ничего не могла. Бабуля только рукою махала, просто повезло, мол, внученьке любимой. От того все так и закончилось. Просто случайно повезло. Как здесь не вспомнить слова Глеба Жеглова:

– Ну кому повезет, тому и петух снесет!

Так пускай же везет тому, кто действительно стремится к совершенству! И вот первое везение – прекрасная книга по анатомии была в руках Нэи. Теперь дело за малым – быть усердной.

– Ты чего, с ума что ли сошел? Девушку, да по лицу, да кулаком! Да как не стыдно! Ты чего руки-то распускаешь? – миловидная молодая женщина решила заступиться за Нэю.

Нэя взялась за учебу всерьез. Упорно занималась гимнастикой. Развивала гибкость. Придерживалась рациона питания. Вообще, после всего того, что с ней произошло, она иными глазами взглянула на жизнь, которая дается человеку всего один раз. Бабушка не перечила внучке: типа, занимается над собой, да и ладно. Что нельзя было сказать о маме. Та бунтовала вовсю! Как же так, дочь перестала ее слушаться! Это не порядок.

– Все мать не слушаешься, от того и подкашливаешь, – с укоризной говорила она Нэе, – время холодное. Ведь говорю, одень шапку, застегнись. Все распахнутой ходишь. Вот от того и болеешь. Все меня не слушаешь. А если бы слушала, все было бы по-другому.

– Это как, ма? – спрашивала Нэя.

– А вот так, – отвечала мать, – вот ходишь, все «кхе», да «кхе»! А от чего? Потому, что болеешь. Вот почему, да еще и мать не слушаешь.

– Мама, ты же видела, как я из температуры вышла, все в норме, – возражала Нэя. – Ну, подкашливаю, и чего дальше? Ну знаю я, почему у меня кашель. Эмоции это мои. Ну и что из того, что без шапки хожу?

– Вот и плохо, – говорила мать, медленно, но верно переходя в крик, – все мать-то учите! Мать для вас плохая!

– Ну при чем тут это, ма? – Нэя с трудом сдерживала нервы.

– А, ладно, – махала рукой мать, – мать-то больно учить все горазды. Мать у вас плохая. А имеете ли вы право мать учить?! Перед матерью молчать надо! И когда мать говорит, молчать надо и слушать! А то, ишь какие! Больно все шибко грамотные стали!

Нэя хотела было возразить, но мать буквально заорала:

– Все! Хватит! Ишь ты какая! Тоже, сила-здоровье! А вот может быть какая-то бабуля и хроменькая, и больная, а вот за то душа-то ее чистая. А ты, чем хвалишься? Здоровой стала, так матери перечишь!