«Что это с ней,- мелькнуло у Ларисы Константиновны,- уж не нервный ли припадок?»

Словно угадав ее мысли, Варвара Петровна, прервав смех и вытирая выступившие на глазах слезы, успокоила Кареву:

–  Нет, нет. Со мной все в порядке. Воистину: грустное и смешное рядом.
– Она опять улыбнулась.
– Я действительно писала это письмо, но только Павлу Ивановичу Алехину.
– Сытина помолчала.
– Писала, но не отправила, держала, как и другие письма, у себя в сейфе, откуда они были похищены. Вот, собственно, и все. Непонятно лишь одно, -задумчиво произнесла Варвара Петровна, - как оно оказалось у Павла Афанасьевича

Лариса Константиновна смущенно пожала плечами, не зная, что ответить, а Сытина, поняв риторичность своего вопроса, попросила: Если можно, Лариса Константиновна, оставьте письмо мне.

–  Конечно, конечно, - поспешно проговорила Карева, протягивая ей письмо, -ради бога, простите меня.

–  Что вы, -устало улыбнулась Сытина, - я отлично понимаю вас.

После ухода Каревой Варвара Петровна некоторое время неподвижно сидела, не спуская глаз с письма, лежавшего перед ней. Потом решительно вынула из сумочки записную книжку, нашла нужный номер телефона.

–  Капитан Соснин слушает, - раздалось в телефонной трубке.

–  Мне нужен товарищ Туичиев, - попросила Сытина.
– Его сейчас нет, а кто спрашивает?- Сытина.
– А, Варвара Петровна! У вас что-нибудь случилось? Да… Собственно, нет… Нашлось мое письмо, которое было в сейфе, оно оказалось у Карева…

–  Письмо у вас?
– перебил ее Соснин.

–  Да.
– Ждите меня, я сейчас приеду.

Выслушав рассказ Сытиной и взяв письмо, Николаи направился к Кареву, но сидевшая в приемной секретарь решительно преградила ему путь. Пришлось показать удостоверение.

Вид у Карева был измученный, во все время разговора с Сосниным он бросал на инспектора настороженные взгляды.

–  Простите, Николаи Семенович.
– Карев откинулся в кресле и устало посмотрел на Соснина.
– В чем вы меня обвиняете? В краже денег? Но я вернул их Сытиной, к тому же, вы знаете, они оказались у меня случайно. В хищении чужих писем? Но Сытина сама дала их мне.
– Он помолчал и добавил: - Надеюсь, вы не допускаете мысли, что я собирался торговать любовной перепиской.

–  Вы совершенно правы, Павел Афанасьевич, - согласился Соснин.
– В том-то и дело, что вы правы, - повторил он.
– Но, как ни парадоксально, именно эти факты заставляют нас задуматься, а если откровенно, то насторожиться.

–  Я не совсем улавливаю ход ваших рассуждении, - извинился Карев.

–  Да чего уж там. Абстрактные факты и абстрактные истины - удел философов.

А мы ищем прозу быта: воссоздаем по кирпичику ретроспективу. И вдруг, представьте, в этом здании оказываются лишние кирпичи. Один из них - ЭТО письмо. Просто Алехин, взломав мои сейф, забрал только свои письма, а ее письма оставил.

–  Согласитесь, что ваше объяснение даже не детски наивное, а просто нелепое, -улыбнулся Соснин.
– Раз вы подменили сейф, а в этом вы уже признались, значит, была причина. И причина это отнюдь не деньги и не письма. Здесь что-то другое, и это другое -недостающий кирпич. Понимаете, не лишний, как это письмо, а недостающий, ибо место для него уже имеется.

–  Я сказал все, - опустив голову, глухо произнес Карев.

Уже у дверей приемной Соснина неожиданно остановила секретарь Карева.

–  Извините меня, товарищ Соснин, возможно это глупость, но… - девушка замялась.

–  Я слушаю вас. Говорите пожалуйста, - одобрил ее Соснин.
– Давайте сядем. Как вас зовут?

–  Дильфуза. Собственно, - неуверенно начала она, - наверно, это не имеет значения… Но мне показалось, что вам будет интересно… Вы же занимаетесь расследованием взлома сейфа у Варвары Петровны? Правда? Соснин утвердительно кивнул и в свою очередь спросил: - А вы что-нибудь знаете об этом?

Кажется… В общем, сегодня утром Павел Афанасьевич пришел на работу расстроенный и просил никого не пускать к нему. Я и вас поэтому не пускала, - засмущалась Дильфуза, но Соснин ободряюще улыбнулся ей.
– Вскоре пришел посетитель и сказал, что Карев вызвал его на девять утра. Я спросила, как доложить о нем, и вошла в кабинет… - Девушка сделала паузу.
– Мне показалось, что Павел Афанасьевич разволновался, когда я доложила о посетителе.
– Она опять помолчала.
– Но наверно, мне показалось… Вы знаете, - оживилась Дильфуза, - разговор у них почему-то был очень громкий, хотя слов разобрать было нельзя. В это время раздался телефонный звонок: из Москвы звонил профессор Осокин. Он, знаете, уже несколько раз звонил, но Павел Афанасьевич просил говорить, что его нет. В последний раз профессор очень рассердился, спросил - бывает ли Карев на работе, и сказал, что позвонит в начале рабочего дня. И вот- теперь, когда Осокин опять позвонил, я вошла в кабинет Павлу Афанасьевичу сказать об этом… - Девушка вновь замолчала.

–  И что же?
– спросил Николаи. Понимаете, и Карев и посетитель были очень возбуждены, когда я входила, то услышала, как Павел Афанасьевич выкрикнул: «Нет у меня! Понимаешь, нет, все было в сейфе!…» Соснин быстро встал, подошел к Дильфузе и переспросил: Вы говорите, он сказал «в сейфе»?,

–  Да. Я и подумала…

–  Правильно подумали, Дильфуза, и хорошо сделали, что рассказали мне. Кстати, а посетитель как представился, не вспомните?

–  Почему же? Я всегда записываю.
– Дильфуза встала, подошла к столу и взяла блокнот.
– Вот Мамедов Мирза Исмаилович.