Нет на свете такого автора, к которому зверь неписец — самая противная тварь писательского зоопарка! — не прибегал ни разу. Стоит пожалеть его и покормить, он поселится у тебя надолго. Я еще с копирайтерских времен, когда над головой висел вечный топор дедлайна, знала способ борьбы с ним: писать. О чем угодно, не задумываясь, пока поток сознания не перетечет в настоящий текст. Главное потом не забыть удалить своего «Улисса». Но сейчас не работало и это. Я смотрела на монитор и не могла выжать из себя ни строчки. Ни о чем.

Ник позвонил на следующий день после нашей встречи, вечером, в самый разгар работы. Хорошо хоть не на Джо попал, а на Жанну. Разговор не клеился. Во-первых, потому что мыслями я была наполовину в королевстве василисков, во-вторых, потому что вообще не любила разговаривать по телефону. Если не живьем, тогда уж писать, хотя переписка и отнимала адову прорву времени. Наверно, надо было сказать, что работаю, но постеснялась и вымучивала какие-то неловкие фразы.

Ну давай уже, пригласи меня куда-нибудь, и я вернусь в текст.

Но он, видимо, принял мою сдержанность за нежелание общаться и распрощался. И это окончательно выбило меня из колеи.

Еще ни разу за шесть лет сетевого творчества личные отношения не мешали мне писать. Но все когда-то случается впервые.

Проду я кое-как домучила и легла спать еще до полуночи, что для меня было совершенно ненормально. Сон не шел, я крутилась, таращилась в потолок, пыталась обдумывать какие-то сюжетные ходы в четыре книги по очереди, но мысли расползались, как мокрая промокашка. А утром пришел он — пушной зверек.

Один день я еще боролась с ним, писала через силу, высекая зубилом неуклюжие фразы. Все три проды получились совершенно проходными. Для Джо пришлось пробежаться по своим закладкам. Да, у меня, прямо как у профессионального дрочера, была папочка с любимыми порносайтами. Секс с капитаном лайнера в рубке получился без огонька, сухим конспектом ролика. Кто бы знал, как я ненавидела эту мерзкую шлюху Эльвиру, которая пары часов не могла прожить, чтобы с кем-нибудь не потрахаться. Но читатели считали, что она просто темпераментная, и еще до открытия платной подписки охотно поддерживали ее рублем, кидая награды.

Сегодня с утра затык перешел в терминальную стадию. Причем это был последний день из трех, оговоренных с Ниной. Еще сутки — и либо стартовать с тем, что есть, либо тормозить рекламу и срочно придумывать что-то другое.

Оставалось одно средство, последнее.

«Налетела грусть, что ж, пойду пройдусь».

Я выросла в центре и окраины воспринимала как другой город. Не совсем Питер. А настоящий Питер был продолжением меня. Я не любовалась красотами. Дворцы, парки, мосты? Нет, все это было для меня воздухом, а воздух не замечаешь, пока он есть. Когда мне становилось душно на своей окраине, ехала в центр, причем на метро, чтобы бродить и не думать о машине, которую попробуй еще приткни куда-нибудь. Ходила, дышала Питером, растворялась в нем. Мне нравилось путешествовать, я любила многие другие города, но только он один был для меня местом силы — магическим, мистическим местом.

Выглянуло бледное солнце — особое декабрьское, с обещанием новогодних чудес, которых я давно уже не ждала. Но декабрь, вот такой, с солнцем и легким морозцем, все равно любила. Нос и уши пощипывало, зато вымораживало хандру. Идти по Невскому — это как плыть по течению, ни о чем не думая. Можно дойти до самой Лавры, а можно свернуть куда-нибудь — на Литейный, на Восстания или на Суворовский.

Иногда за меня решали светофоры: зеленый — шла дальше, красный — сворачивала. Сегодня завернуло на Восстания, и тут же какой-то замерзший парень сунул в руку флаер, который я не глядя положила в карман. Только потому, что поблизости не оказалось урны.

С Некрасова наперерез мне вышла женщина с коляской, и я машинально притормозила, чтобы пропустить, но огненно-рыжий водопад из-под ее шапки, ударив по глазам, выбил из прострации.

— Янка?! Ты?

С Яной Логиновой мы познакомились лет пятнадцать назад в детской больнице. Я лежала там с Аленкой. То есть Аленка лежала с отитом, а я сидела при ней в качестве санитарки. У Янкиного сына тоже была какая-то лорная болячка, и мы с ней подружились — как легко дружатся мамки в таких местах. Впрочем, особо тесных отношений не поддерживали, время от времени перезванивались или перекидывались парой слов в соцсетях, еще реже встречались поболтать.

Работала она на телевидении, сначала репортером, потом ведущей утренней программы. Я даже один раз побывала у нее на съемках в качестве приглашенной гостьи: рассказывала о сетературе. Правда, в последние года полтора она куда-то пропала. Программа ее закрылась, в сети Янка не появлялась, телефон был недоступен.

— Привет, Жень, — улыбнулась она. — Сколько зим! Куда исчезла?

— Я исчезла? Это до тебя не достучаться. Телефон вне сети, контактик мертвый.

— Да как-то так получилось. Уезжала, работала. И всякое такое…