— Володя, я его скрыла. Бери любой другой. Что от меня надо?

— Файл с текстом, — после секундной паузы ответил он. — И бумажку от руки, что вы, такая-то, псевдоним такой-то, автор произведения такого-то, даете разрешение Зарецкому В.Н. на использование текста для написания сценария. Число и подпись. Только вы сначала должны прочитать, что получилось. Тогда можно про бульдога?

— Хорошо, сейчас отправлю. Воцап есть? А бумажку когда надо?

— Воцап есть, а бумажку до понедельника. В понедельник уже все сдать надо.

— Ничего себе! — удивилась я. — А ты успеешь? И написать, и чтобы я прочитала? Мы вообще-то за город завтра вечером собираемся. На выходные.

— А куда деваться? Придется. Иначе до сессии не допустят. Я-то думал, у меня все в шоколаде, а та авторша тянула, тянула, а потом сказала, что ей сценарий не нравится и разрешения не даст. И получился пи… капец. Давайте я вам в воскресенье скину что получится.

— Ладно. Будем обратно ехать, по дороге прочитаю. А там уже договоримся.

Говорить о том, что мне тоже может не понравиться, я не стала. Да и плевать вообще, что там у него выйдет. Не будут же по нему и в самом деле кино снимать. Можно даже не читать.

— Евгения Олеговна, спасибо огромное, я ваш должник.

Заметь, Вова, это не я сказала. Но люди обычно склонны о таких вещах забывать. И напоминать потом неловко.

— Да не за что. Удачи!

— Спасибо еще раз. А можно… вопрос? Нескромный?

— Ну? — насторожилась я.

— А почему вы тот рассказик, который про писательницу, убрали? Классный же. И рейтинг высокий.

— Ну… неважно. Была причина.

Рано обрадовалась, овца. Мальчик, похоже, дотошный, не дурошлеп.

— Я, кажется, знаю. Отец рассказывал, как вы познакомились. Что он в канаву улетел, а вы мимо ехали и вытащили. Наверно, подумали: если я скажу ему, что вы об этом написали, получится неприятно? Ну да, он точно взбесился бы до ядерной войны. Верняк. Испытано на себе.

Твою же мать… мать… мать…

Володя понял мое молчание правильно.

— Я бы не стал, конечно. Рассказывать. Зачем? Мы с вами из одной стаи. Подбирать все, что плохо и хорошо лежит, и пихать в тексты. Если бы Лера прочитала кое-какие мои рассказы, стопудово порвала бы на тряпки. Меня.

— Аминь, — изнутри пробило каким-то дурным смехом. — Мало того, что подбираешь, так еще и разбавляешь своими думками и придумками. Мне кажется, все писатели такие. Ну да, сволочи мы, чего уж там.

— Профдеформация, — с коротким смешком согласился Володя. — И стыдно, но ничего не можешь с собой поделать. Не помню, у кого это, кажется, у Рубиной: типа я пользуюсь только награбленным, я бандит с большой дороги. А вообще было бы интересно с вами поговорить. Не на бегу.

— Думаю, еще поговорим, — тут я не лукавила. Мне тоже было бы интересно. Но сейчас хотелось поскорее этот разговор свернуть. Когда отпускает сильное напряжение, чувствуешь себя выпотрошенной. — Ладно, давай отправлю бульдога.

Он намек понял и распрощался. Какое-то время я лежала, тупо глядя в потолок, без единой мысли в голове. Полный вакуум. Как будто комп завис в момент перезагрузки. Потом встала, подошла к ноуту и скинула Володе старый новогодний рассказ о девушке, которая подобрала на улице собаку. И снова взялась за работу. Хоть земля с небом поменяйся местами, а график нужно соблюдать.

Телефон ожил ближе к вечеру, в самый пикантный момент проды от Джо: Эльвира все же уговорила свою сладкую парочку самцов пригласить к ним в компанию стюарда, и у них потихоньку начинался па-де-катр.

— Мне уже ревновать? — поинтересовался Ник ехидно.

— Э-э-э? — подмерзла я, мыслями находясь все еще в каюте лайнера.

— Вовка звонил?

— А-а-а, — очень красноречиво, ничего не скажешь. — Звонил. Выпросил мой рассказ для сценария. Для зачета надо.

— Это он умеет. Трындец какой убедительный, когда что-то нужно. Без мыла в задницу влезет.

— Да ладно тебе, — заступилась я. — Чего уж ты так на него?

— О, смотрю, писатели спелись и организовали профсоюз. Да нет, Жень, все нормально, — он рассмеялся. — Я рад, что вы поладили. Работаешь еще или закончила?

— Немного осталось.

— Тогда не буду мешать. До завтра. Целую!

Ну что, порнобратия? Наш муз-вдохновитель пошел в церковь грехи замаливать, а мы пока до таких духовных высот не доросли, поэтому продолжим.

К пяти часам я все закончила, выложила, поставила на таймер субботние проды и посты в группу, собрала вещи. Ник где-то потерялся. Осталось только сесть на коврик в прихожей и ждать.

— Мам, вы когда вернетесь? — выглянула из комнаты Алена.