Свою излюбленную тему превращений в «Скугга-Бальдуре» Сьон выразил через отсылки к «Метаморфозам» Овидия и исландским народным поверьям. В этом смысле у исландских читателей есть преимущество: им хорошо знаком скугга-бальдур – существо из исландского фольклора, потомство кота и лисицы. Однако преимущество это скорее иллюзорное, ведь никогда не знаешь, чем обернется известный сюжет, пропущенный через призму сьоновского воображения.

На сегодняшний день «Скугга-Бальдур» издан в 35 странах, в том числе в столь далеких от Исландии, как Китай, Турция, Бразилия или Израиль. И невольно задаешься вопросом, чем же эта книга заслужила внимание таких отличных друг от друга народов из разных уголков мира?

Ведь она совсем крошечная, там вроде бы и читать-то нечего. Но, как часто случается в книгах

Сьона, не все так просто, как кажется. Поистине удивительно, как много смысла ему удалось уместить в сотню коротеньких, красиво звучащих страниц. Эта книжка как волшебная шкатулка – маленькая, тоненькая, но внутри нее таится огромный мир.

Переводчик Наталья Демидова

I

(9–11 января 1883 года)

Удивительно, как полярные бурые лисы порой походят на камни. Бывает, приляжет зимой такая чертовка у какого валуна, и невозможно отличить, где там зверь, а где камень. Да уж, эти куда похитрее, чем белошерстые, что вечно или тень отбрасывают, или желтеют на белом снегу.

И вот затаилась полярная бурая самка, крепко прижавшись к своему камешку и давая поземке припорошить себя с подветренной стороны. Она развернулась к ветру задком, свернулась колечком, сунула нос под бедро и призакрыла глаза так, что между веками едва-едва угадываются зрачки. Таким манером наблюдает она за человеком, что не сдвинулся с места с той самой минуты, как улегся под снежным наносом здесь, высоко в горах Аусхеймар, – уже почти восемнадцать часов назад. Его так замело снегом, что теперь он смахивает на простой обломок старых развалин.

И зверьку нужно постараться не забыть, что человек этот – охотник.

Он начал свою охоту далеко отсюда – от хутора Дальботн. Небо было чистое, а рассвет – самый сумрачный из тех, что случаются зимой. Человек на лыжах пересек заснеженный луг и взял курс на север, вдоль горной гряды Аусар, к скале Литла-Бьярг – там еще не намело сугробов.

Добравшись до подножия, он заметил, что наверху, на гребне, что-то шевелится. Пошарив под одеждой, достал подзорную трубу, разложил ее и приставил к глазу, что видел получше.

Ну да, так и есть – там копошилась одна плутовка.

Лиса, казалось, не догадывалась об опасности. Судя по повадкам, она искала себе съестного и потому действовала неторопливо и вдумчиво – ни-что другое не занимало ее мысли.

Человек присмотрелся к ней повнимательней. Он попытался полностью сосредоточиться на ней, как бы стараясь предугадать, в какую сторону она отправится, закончив свои дела на гребне. Вдруг, ни с того ни с сего, лисица бросилась наутек, и у человека не было ни малейшего понятия, с чего бы? Ее будто в единое мгновение охватил сильнейший страх, хотя о близости человека она догадаться не могла – во всяком случае, обычным путем.

Единственным объяснением могло быть лишь появившееся у нее предчувствие о его намерениях:

Здесь рядом – человек с охотой на уме.

Человек поднялся вверх по склону. Чтобы легче было опять найти лисицу, он старался удержать в голове ее четкий образ: вот несется она во весь дух по снежному насту, словно оперенная стрела…

На гребне он осмотрел оставленные лисой следы. Большим и указательным пальцами измерил между ними расстояние: зверь, похоже, крупный. В приставшей к ладони снежной крошке блестела шерстина. Цвет ни с чем не спутаешь – это была полярная бурая.

На небе к западу – облачные перья.

Похоже, приближается буря.

Лисицы нигде не видно.

Лисий след был четким – насколько хватало глаз.

Человек шел бодрым шагом, ветер дул ему в спину, но теперь не имело значения, почует лисица его запах или нет – она уже знала, что он ее преследует.

Время от времени он останавливался и осматривался, пользуясь прежним методом: изо всех сил сосредоточивался на единственной цели – просчитать, по какому пути она направляется и где он сможет подобраться к ней на выстрел.

Неожиданно ему будто кто-то сказал: «Лисица бежит равниной на север. Вот она резко свернула на восток, в сторону каменистой пустоши – а там есть где спрятаться бурошерстой коротконожке».

Может, лисица переосторожничала? Только о том одном и думала, чтобы избежать опасности, а между тем нечаянно допустила его в свои размышления? Забыла следить за тем, чтобы держать его на расстоянии?

Или, может, она нарочно внушила ему эту мысль?

На пустоши было безветренно, мороз холодил щеку. Заметив к северу от себя бурый комочек, человек присел и затаился.