— Нет, не запаслись мы тремя козами, извини.

— Ладно, — ответила она, подумав, — два коза давай. Или один коза, но без сестра. Уже есть три коза, ничего.

— А как же сестра без тебя?

— У неё же четыре коза будет! Но лучше ты два нас бери.

Она обращалась ко мне, видимо, считая, что я старший в нашей, по её представлениям, семье.

— Она маленький и сиська нет совсем, но скоро-скоро сиська расти. Мало жди, будет красивый сиська, большой, как моя.

Она начала расшнуровывать лиф платья, видимо, собираясь продемонстрировать товар.

— Хватит вам, — повернулась к костру сердитая Ольга, — что вы пристали к детям?

Можно подумать, это мы им себя продаём.

— Глупый женщин, — печально констатировала горянка, — красивый, но глупый. Злой слова мужчина говори. Мужчина за такое лицо бей, жопа бей, синяк потом ходи. Мы не такой. Берёте с сестра? Мы не такой красивый, волос не красный, но знай, как женщин себя веди!

— Вот, учись, — укоризненно сказал я Ольге. — А то совсем разболталась. Будешь жопа синяк ходи!

Горянка закивала, подтверждая мою правоту. Ольга злобно фыркнула и, сняв с рогатины просохшую майку, начала одеваться.

— Нет, барышни, — ответил я девушкам, — вы, конечно, очень прекрасные, я бы за вас три козы не пожалел, но нет у нас коз. В походе мы.

— Вы не за жена тут? — заметно расстроилась горянка.

— Нет, не за жёнами. Дела у нас. А так бы, конечно, вас выбрали, не сомневайтесь.

— А что тут делать, если не за жена? Закава ничего нет! Мало-мало горы, много-много вода. Мало-мало коза, много-много женщина. Мужчина почти нет, мужчина приходи, жена покупай, писька трахай, уходи. Потом умирай. Дети родись, потом тоже умирай.

— Закава жизнь плохой, сладкий еда нет, — подтвердила младшая, умильно косясь на Ольгин рюкзак.

— Мы дадим вам сладкой еды, — сказал я, — если вы нам поможете. Мы ищем… чёрный такой цилиндр.

Я изобразил руками нечто цилиндрическое. Мне очень не хотелось думать, что выходная точка окажется где-нибудь под водой.

— Репер? — деловито уточнила девушка. — Чужой люди туда-сюда ходи, жена покупай, мужчина для убивай найми?

— Именно! — обрадовался я. — Вы знаете, где он?

— Мы знай! Репер-деревня ходи, там всё продавай, камень-репер стой, кросс-локус ворота открывай!

— И где это прекрасное место? — воодушевился я.

— Тут недалеко, через горы вверх-вниз три день ходи.

— Три дня?

Девушка закивала.

— Как-то странно, — недоверчиво сказал Артём, — вроде не очень он далеко, я его даже чувствую чуть-чуть.

— Прямой дорога нет, — пояснила горянка, — гора вверх иди, перевал иди, гора вниз иди.

— Печаль, — признал я, — на три дня мы как-то не рассчитывали.

Понятно, что переходы непредсказуемы, но цепочка выглядела короткой и довольно простой. Мы думали за сутки туда-сюда уложиться.

— Есть короткий дорога, — сказала младшая сестра.

— Это плохой дорога, — возразила ей старшая.

— А чем она плохая? — спросил Артём.

— Пещера, там мымбарук живёт. Сильно злой этот мымбарук, совсем беда.

— Что за мымбарук такой? — поинтересовался я, но девушки не могли объяснить. Не знали подходящих слов. Изображали руками и лицом что-то зубастое и хищное, но какой конкретно зверь имеется в виду — непонятно. Злой мымбарук, и всё тут.

— Из твоего ружья его убить можно? — решил я выяснить главное.

— Моя не знай. Если в голова ставь и стреляй, то голова сломайся. Я думай так. Но пещера тёмный, тяжело в голова ставь. А в жопа не убей, жопа у него толстый.

— Одолеем злого мымбарука, как думаете? — спросил я своих.

— Три дня по горам ноги бить неохота, — сказала Ольга.

— Я бы рискнул, — осторожно поддержал её Артём. — Страшно своих на три дня оставить.

— Ладно. Где там ваш мымбарук?

— А сладкая еда дать?

Пещера злого мымбарука оказалась недалеко. Обсохнув и одевшись, мы добрались туда минут за десять карабкания по узкой каменистой тропе. Младшая сестра, забрав коз и три батончика «сладкой еды», отправилась восвояси, тщательно проинструктированная старшей на случай, если «мымбарук моя съедать». Судя по жестам, устное завещание касалось в основном коз — как сберечь этот семейный актив и как его правильно инвестировать в личное будущее.

Вход обнаружился в расщелине между скал. Достаточно большой, чтобы туда пролез… ну, не знаю, хорошо откормленный медведь. Медведем, впрочем, не пахло. Вообще звериного запаха не чувствовалось. Из пещеры довольно отчётливо тянуло тленом и гнилью, каким-то неприятным зловонием, но без запаха хищника. Мы с Ольгой зажгли подствольные фонари на своих винтовках и переключили прицелы — она в режим «биорад», я — в тепловой. Вместе мы должны были разглядеть любого мымбарука раньше, чем он увидит нас. В теории. На практике, животное, предпочитающее тёмные пещеры, обычно встречает гостей нюхом и слухом. И с этим мы ничего поделать не можем — тянущий внутрь ветерок уже наверняка донёс запах явившегося завтрака до самых отдалённых уголков. Артёма с его автоматом и горянку с её монструозной аркебузой поставили в тылу, причём ружьё её я, проигнорировав бурные протесты, разрядил. Вынул кремень из зажима замка и сунул в карман. Очень уж не хотелось получить заряд рубленой свинцовой картечи в задницу, если она этой штукой случайно заденет за стену.