— Значит, им всё равно, кто занимает маяки?

— Мы не обсуждали это вот так буквально, но да — важно, чтобы маяки работали, а кто именно будет дёргать рычаги — дело десятое. Но, если вы думаете, что они вступят в сговор с Комспасом…

— Нет-нет, — сказала Ольга, — речь о другом. Можно ли договориться с ними, чтобы, когда — и если — найдут следующий рабочий маяк, они известили об этом Коммуну?

— Договориться с ними? — кажется, я уловил, чего хочет от меня Ольга. — Вы хотите сказать «с вами»? Не забывайте, что я вхожу в экипаж дирижабля и имею в нём такие же права, как Сергей и Иван. У нас всё ещё совещательное принятие решений, не то, что тут…

— Полномочия Председателя временно расширены, — Палыч внезапно стал оправдываться, — в связи с чрезвычайностью обстоятельств…

— Вотан, — назвала его Ольга старым прозвищем, — Коммуна бывала в обстоятельствах и почрезвычайнее этих! И Совет справлялся без культа личности!

— Ольга, ты не понимаешь. Ты вообще оторвалась от Коммуны со своими авантюрами! Спасать Мультиверсум и спасать Коммуну — немного разные задачи, не находишь? — тут он вспомнил обо мне. — Молодой человек, спасибо за консультацию. Как я понимаю, вы можете гарантировать договорённость такого рода?

— Считайте, что она у вас есть.

— Спасибо, дальше мы, уж извините, будем обсуждать вопросы, вас не касающиеся.

И меня опять выставили за дверь. С моей стороны обещать что-то за Ивана с Зелёным несколько самонадеянно, но, уверен, Ольге было нужно именно это. Позиция для торга. Посмотрим, что она за неё сумеет выдавить.

Вид у рыжей такой, что не она выдавила, а её. Пока команда грузилась на «Тачанку», Ольга стояла рядом с выражением лица, которого я у неё до сих пор не видел.

— Что случилось?

— Неважно, — резко ответила она, — эта сделка обошлась мне дороже, чем я рассчитывала. Залезай давай, а то сзади побежишь…

Угроза неиллюзорная — коммунарский гантрак не автобус, а народу в него набилось, как в маршрутку в час пик. Мы с Ольгой, Македонец с Мариной, Борух на пулемёте, пожилой склочный научник…

— Александр Васильевич, — представился он.

Кажется, он бывший конторский, из группы Карасова. Специалист по порталам, успешно кооптированный в научно-техническое сообщество Коммуны.

И ещё девушка с огромным тяжеленным кейсом на колёсиках. Таким здоровым, что Македонец почти всерьёз предлагал зацепить его сзади, как прицеп.

— Надя, — представилась девушка, — я лаборант Елизаветы Львовны.

— А зачем нам лаборант? — удивился Борух.

— Вы же хотите получить Вещество, — терпеливо разъяснила она, — а не сырой ихор. А я знаю, как правильно провести трансмутацию.

— Листочек с инструкцией занял бы меньше места…

— И ничего я не толстая! — вспыхнула девушка, действительно имеющая несколько округлые формы, — а технология, между прочим, засекречена!

В результате пухлая Надя ехала у меня на коленях, всю дорогу виновато косилась на Ольгу и отсидела мне ноги так, что я еле вылез.

Заросший сквер, железный обелиск с жестяной звездой. С тех пор, как я видел его в прошлый раз, его явно подкрашивали. Рядом лежат сухие цветы. Марина убрала их и положила свежие гвоздики. Красное пятно на зелёной траве. Когда-то тут погибли её друзья, о чём напоминают исклёванные пулями колонны входа и до сих пор лежащие за дверями россыпи потемневших гильз.

В подвале этого старого административного здания Установка, почти полный аналог той, что в своё время породила феномен Коммуны. Здешняя локаль больше и образовалась как-то иначе, но я не в курсе подробностей. Коммунары её исследовали до того, как здесь произошла стычка с Комспасом, но пришли ли к какому-то определённому выводу, просто не знаю. Странное место.

В дверях монтируют заграждение из стальных труб.

— Мантисы их сразу не сломают, завязнут, и тут мы их примем, — объяснил мне Борух, — фрагмент будем дёргать маленький, такого наплыва, как у нас тогда, не случится. Опытные товарищи, — он кивнул на Македонца, — прикидывают, что две или три особи. Максимум — пять.

Македонец тем временем устанавливает в глубине вестибюля напротив входа стальную треногу, на которую они вместе с Мариной водружают здоровенное ружьё.

— ПТРД 9 , — пояснил он для меня, — валит мантиса с одной пули, если точно в башку попасть.

Македонец попадёт, тут у него талант бесспорный. Но на всякий случай здесь и Борух со своим ручником, и Марина с какой-то крупнокалиберной снайперкой. От меня никаких действий не ждут, я при Ольге обретаюсь в статусе «подай-принеси». Она сегодня в главной роли — когда здешняя Установка откроет портал, рыжая уйдёт туда, найдёт репер и активирует на нём рекурсор. Вот он, в окованном металлом сундучке. Самая загадочная фигня в Мультиверсуме. Никто толком не знает, что это, откуда взялось и зачем нужно. Покойный профессор Матвеев в своих сумбурных записках писал, что функция захвата фрагментов у рекурсора случайная и побочная, но какова основная — то ли не знал, то ли не счёл нужным поделиться. Но мы не были бы людьми, если бы не забивали гвозди любыми подходящими микроскопами. Иногда вовремя забитый гвоздь приносит больше пользы, чем пристальное разглядывание всяких мелочей.