— А вы ему скажите, — вмешался я, — что кроме маяка Коммуна получит уникальные пищевые технологии йири, купленные аборигенами у Альтериона. Уверен, они охотно поделятся. Да они за мешок кофе всё, что хочешь, отдадут!

— Кроме того, — добавил Иван, — если им так уж неймётся повоевать, то, как только они включат маяк, Комспас им это обеспечит со всей готовностью.

— Ничего не обещаю, Вань, но попробую, — вздыхает Анатолий Сергеевич.

Мы остались ждать. За бортом гондолы темнота, нарушенная только светом нашего прожектора, направленного на вход в тамбур подземного завода Коммуны. Темнота и холод — минус сто семьдесят три по Цельсию. В рубке тепло, свистит пар в кофемашине, звенит чашками выспавшаяся, в отличие от нас, Василиса, мяукает сытый, но всегда готовый добавить кот.

— Не скучаешь по той жизни, Вась? — спросил я, кивнув на вход тамбура.

— Немного, Дядьзелёный. Там было неплохо. Интересно. Я много узнала и многому научилась. Если бы ещё не уроки эти… — скорчила гримаску она.

— Василиса! — строго сказал Иван.

— Знаю, знаю. Надо учить всякие скучные штуки, чтобы быть образованной.

— Одной механикой в жизни не обойтись, — терпеливо, явно не в первый раз, говорит ей отец, — и физикой с математикой. Нужно понимать, как думают люди, чем живёт общество. А для этого нужна история, литература…

— …И прочая унылая скукотень! — завершает его мысль девочка. — Кто будет кофе?

— О, привет, Марина, — с удивлением сказал я, когда гостья решительно скрутила с головы быстро покрывающийся инеем шлем. — Не ожидал застать тебя не в поле с шашкой наголо.

— Привет, Зелёный, — ответила она весело, — кончились мои поля.

— Неужели вы с Маком решились, наконец…

— Нет-нет, мы обязательно расплодимся — но не сейчас. Просто Оленька, зараза такая, сбросила на мои хрупкие плечи руководство разведкой. И теперь я чаще пытаюсь плести интриги в кабинетах, чем, как ты выразился, шашкой махать. Сменила шашки на шахматы. Получается пока не очень, но я учусь.

— Ольга больше не руководитель разведки? А кто она?

— Никто, — вздохнула Марина, — она вышла из Совета и покинула Коммуну.

— Офигеть.

— Сама в шоке. Но хоть на дирижабле покатаюсь, когда ещё доведётся. Ничего у вас тут, богато… — оглядела она интерьер.

— Выделим тебе лучшую каюту. Ты же с нами, я правильно понял?

— Да, побуду за маячок. Мак меня где угодно найдёт. Ну, где там моя койка? Хоть отосплюсь, в последнее время столько суеты было…

Завистливо вздохнув, повёл её в гостевые апартаменты. Я бы тоже сейчас придавил — но вахта сама себя не отстоит.

Когда Марина, выспавшись, пришла в рубку, это пришлось уже на следующую мою вахту. В промежутке я успел пройти два зигзага, передать штурвал капитану, вздремнуть целых шесть часов — и снова не выспаться. Теперь внизу горелая степь, подёрнутая дымками недавнего пожара, дорога на ней хорошо различима, мир, насколько видно вокруг, пуст.

— Привычная пустота, — прокомментировала она пейзаж. — Мы с Маком уже вконец одичали — когда встречаем где-то живых людей, удивляемся. Как будто вот такое безлюдье — это норма. А ведь мы идём Дорогой, значит, все эти миры были населены. Везде была цивилизация, миллиарды людей…

— Не факт, — возразил я. — Не обязательно миллиарды. Наш родной мир — отнюдь не эталон. Скорее наоборот, исключение. Та же цивилизация Йири, где мы с тобой так драматически познакомились — их никогда не было больше ста миллионов, даже в пору расцвета. Ну, если верить их же хроникам. Альтери в какой-то момент имели почти миллиард, и считали, что у них жуткое перенаселение. Сейчас-то, конечно, их куда меньше…

— Никогда об этом не задумывалась, — призналась Марина. — Хреновый из меня руководитель разведки. Очень мало знаю…

— А почему Ольга ушла? Если это, конечно, не тайна.

— Не то, чтобы тайна… Так, ДСП. Но вкратце — Коммуна изменилась, а Ольга — нет. Не вписывается она в новые правила.

— И что это за правила?

— Победа превыше всего.

— И она с этим не согласна?

— Она считает, что мы постепенно превращаемся в собственного противника, и, когда победим, то будет, как в сказках про драконов, — убивший его становится драконом сам.

— Ты думаешь, это не так?

— Может, да. Может, нет. Я не освоилась в своей новой ипостаси. Ко всему приглядываюсь, но ни в чём не уверена. Ольга говорит, что надо не воевать с Комспасом, а устранить причину войны. Что и ими и нами манипулируют, стравливая. Она много чего говорила Совету, но наш нынешний ареопаг не сильно склонен слушать кого-то, кроме себя. А Палыч убеждён, что мундир ему к лицу. Так ты говоришь, наша Родина — исключение?

— Это не я говорю, а Олег. Он изучает архивы Библиотеки и нашёл довольно много интересного. Мы уникально агрессивны, уникально разноэтничны, уникально многочисленны, наш срез удивительно велик.

— Вот тут не поняла, — призналась Марина.

— Не удивительно, до меня тоже не сразу дошло. Вот, под нами планета, так? Скорее всего, вымершая, судя по отсутствию радиообмена, но не о том речь. Мы как-то по умолчанию считаем, что это некая версия нашей Земли. Может быть, с другой географией, точно — с другой историей, но, в принципе, отличается она не сильно, так?