– Ты видел её? – вспомнил наконец о фаворитке принц. – После битвы видел?

– Нет ещё, да где ей быть? Может забилась где-то за повозками, – мужчина поиграл бровями, намекая на то, что знание женских чувств имеет значение. – Ты же предпочёл ехать с невестой, вот она и плелась вместе со слугами. Ох и рассердилась, наверное.

– Плевать. Ещё не хватало мне о чувствах любовницы думать.

– Одари на всякий случай чем-нибудь. Что тебе золота жалко?

– Арлум, не дразни меня.

– Прости, прости, – драккан поднял руки, сдаваясь. – Рад, что ты пришёл в себя.

Наследник вскочил на дрейка и направил его по тропе. Путь уже расчистили, хотя Турус мог легко перемещаться и по камням. В голове мужчины мелькали воспоминания, кусая его не хуже ядовитых жал конгара. Уничтожить брата будет не так просто. Однажды Лотрим уже пытался: стражник, подкупленный драгоценностями и бумагами на клочок земли, должен был перерезать горло спящему Ринору. Больше столетия прошло, но Лотрим проигрывал в памяти то утро, когда брат пришёл к нему в спальню.

С поразительной ясностью перед глазами вставали картины неудавшегося покушения: Ринор в изорванной рубашке, вместо пальцев когти, с которых стекает густая кровь неудачливого убийцы. На глазах изумлённого Лотрима Ринор втянул когти, на шее на мгновение проявилась чёрная чешуя. Наследник никогда не видел прежде, чтобы мужчина обращался в драккана не полностью, а частично. Такое невозможно, однако брат сумел.

«Знаешь, Лотрим, я ведь могу убить тебя и буду в своём праве, – сказал тогда Ринор совершенно спокойно. Казалось, его совершенно не удивила попытка убийства, как и то, что за ней стоял младший брат. – Если я пожелаю занять трон, мне даже стараться не нужно будет. На мою сторону встанут те, кого ты поверг, все твои враги и некоторые друзья. С этого дня ты мне не брат. Помни об этом».

И Лот помнил. Да и как такое забыть? Наместник имел влияние и поддержку среди простых людей. Ему подчинялись стражники и советники. Император будто пытался возместить старшему сыну отсутствие наследования – любое его слово становилось законом, а все желания воплощались тотчас же. А теперь брат предал его. Если Ринор совершит обряд с девицей Бретор, отец может пойти против традиций и передать трон своему любимчику. Значит остаётся только одно – найти Рилинду или Валмиру Бретор, провести обряд и оставить брата ни с чем.

Лотрим сжал зубы до скрипа и ускорил Туруса. Сейчас наследнику больше всего хотелось движения, азарта охоты или крови врагов на зубах, но придётся плестись со слугами и стражниками, иначе отец может наказать за то, что ослушался приказов. Что же, весёлая ночь с любовницей тоже подойдёт. Принц дождался, когда последняя повозка минует ущелье, и круто развернул дрейка. Пожалуй, Наира останется без поощрения – так даже интереснее, ведь в глазах фаворитки будет ярость, а в движениях страсть.

Рилинда не знала, когда пришла в себя – крепкий сон без сновидений сменил беспамятство так плавно, что казалось, будто она заснула в когтях драккана лишь затем, чтобы очнуться в другом месте. Девушка проснулась в первый раз среди ночи и услышала, как за окном свирепствует ветер, бросая в стекло пригоршни колючих снежинок, словно кухарка горстями сыпет крупу в жестяной котёл. Когда Рилинда проснулась во второй раз, за окном было ещё темно, но серый, блёклый рассвет уже вступал в свои права.

В помещении было довольно холодно, и девушка невольно задрожала, обхватила себя руками и осмотрелась по сторонам. В полумраке она различила, хоть и смутно, очертания стен и мебели. Вытянутая комната походила на келью служительниц Святой Ваурты по своей скромной обстановке: в углу железная кровать, на которой лежала Рилинда, у одной из стен расположился квадратный письменный стол, два стула, полка для книг – и всё. Каменные плиты пола были исписаны истёршимся от времени рисунком. Напротив узкого окна, за которым виднелись скалы и бездонная пропасть, расположилась неприметная плотно затворённая дверь. Ничего особенного, но это было намного лучше, чем ночёвка на земле у покосившейся лавочки.

Не успела Рилинда прикинуть в уме сколько времени прошло с нападения, как дверь бесшумно отворилась и на пороге возник наместник императора. Для столь холодного края одет он был слишком легко – в тонкую рубаху с расстёгнутым воротом и подвёрнутыми до локтей рукавами и брюки, заправленные в высокие мягкие сапоги до колен. При этом мужчина совершенно не походил сейчас на приближенного к власти и выглядел устало, хотя взгляд оставался по-прежнему внимательным, а улыбка – нарочито искренней.