Если Лотрим не угомонится, император лично позаботится о том, чтобы такое чудовище никогда не село на позолоченный трон. И что тогда делать Арлуму? Все знают, что он поддерживал наследного принца, участвовал в его бесчинствах и потворствовал слабостям. Ринор никогда не примет в своё окружение приближенного Лотрима, а Дангор его даже слушать не станет.

Стражники за дверями тронного зала притихли, солнечные лучи почти достигли трона и танцевали, отражаясь от драгоценных камней в украшениях императрицы. Проныра-ветер смело шевелил складки бледно-зелёного, в тон туфель, подола женщины, заигрывал с выпущенным к плечу локоном, подхватывал тяжёлое дыхание императора и доносил каждый вдох Лотрима Толанта. Несколько мгновений напряженного ожидания и глашатай объявил о прибытии марнийцев.

Четвёрка воинов из личной гвардии императора ввела в зал неуклюжих, ящероподобных существ, даже отдалённо не похожих на дракканов. Водные дракки выглядели жалко, их сдвоенные хвосты тащились по мраморному полу с неприятным звуком, перепонки между пальцами на передних и задних лапах надувались и сдувались от каждого шага, а повисшие вдоль позвоночника плавники почти ссохлись от жаркого климата Талверы. Дангор Толант приподнялся на троне, казалось, он готов соскочить и лично поторопить медленно плетущихся марнийцев. Несколько минут было слышно лишь хлюпанье ласт и шорох хвостов.

Арлум был разочарован – и это коренные жители Керида? Это их опасался император четыре столетия?! Мужчина бросил вопросительный взгляд на Лотрима – принц жадно обшаривал глазами посольство, ничуть не скрывая своего интереса. На лице Ринора блуждала лёгкая улыбка, такая, с которой встречают старых друзей или приятного собеседника. Арлум посмотрел на императрицу и заметил, как сжались пальцы, сминая дорогой шёлк.

Наконец, марнийцы достигли подножия лестницы, ведущей к трону императора, и выстроились в замысловатую фигуру: двое позади, в центре ещё четверо и двое впереди. Затем из центра вышел марниец и оглядел императорскую семью.

– Ты заставил нас искать тебя, – обвиняюще сказал он. Казалось, будто язык его не помещается в огромной пасти, и от того слова звучат отрывисто с заметным бульканьем.

– Я правлю четыре столетия, и всё это время был здесь, – надменно ответил император, но дракк даже не взглянул на него.

– Ты обещал прибыть к нам много лун назад, но обманул, – булькнул гость, наклонив морду к полу.

– Разве я хоть раз нарушил слово без причины, Лиоттан? – тягуче-медленно спросил Ринор Толант и сделал шаг к гостям. Арлум понял, что марнийцы явились не к императору, а к его наместнику, который и выполнял роль переговорщика с другими кланами.

– Был уговор, ты не пришёл, – марниец сильнее склонил голову, выставляя вперёд массивный плоский лоб. Император сжал губы в тонкую полоску, но сдержался и не высказал недовольства пренебрежением гостя.

– Лиоттан, к чему эта агрессия? Мы вам не враги, подними голову и отмени приказ, – Ринор сделал ещё один шаг, а затем и вовсе спустился по лестнице, минуя Дангора и его супругу. – В чём причина вашего визита?

– Вы, теплокровные, преступили границы, нарушили слово. Мы позволили вам жить здесь, отдали вам сушу, а вы посмели указать нам наше место?! – бульканье дракка звучало угрожающе. Арлум заметил, как напрягся Ринор, и осторожно переступил с ноги на ногу, чтобы в случае опасности успеть обратиться. – Это наша планета, наш мир и наша суша. Испокон веков мы выходили на берег, чтобы отложить яйца и вырастить потомство.

– Кто посмел? – отрывисто спросил наместник, приняв боевую стойку.

– Тебе больше нет доверия, – марнийцы встали в полукруг, закрывая тылы. – Чтобы обрести его, придётся прийти в наши чертоги. Ждём тебя не позднее полной луны. Не придёшь – будет война.

– Лиоттан! Клянусь тебе, никто из нас не стал бы идти против дракков, – лицо Ринора побледнело, а император бросил короткий взгляд на стражников. – Мы признаём ваше право и просим прощения за своих соплеменников.

– Им оно уже не понадобится, – высказался другой марниец, по виду ничем не отличающийся от первого.

– Лисмалл, хоть ты послушай меня! – наместник выставил вперёд руку, призывая присутствующих к спокойствию. Его тягуче-медленная речь изменилась, голос звучал напряжённо и глухо.

– Мы устали слушать, – булькнул марниец и сердито махнул сдвоенным хвостом. – Грядёт новый переход, наш дом скоро сомкнётся над вашим, и вам не останется места. Не надейтесь, что мы поможем.

– Значит вы пришли только затем, чтобы отменить перемирие, – Ринор не спрашивал, лишь утверждал очевидное. Напряжение в тронном зале достигло пика – казалось, даже проныра-ветер затих, предчувствуя бурю.

– Не только. Мы слышали, что детёныш вашего вождя разорвал своих людей как морскую нэгу, мы видели, как их останки гниют на земле, которую вы умоляли оставить вам, – первый дракк, Лиоттан, отступил на шаг назад, закрывая прореху в боевом построении марнийцев. – Исход близок. Вы не достойны этой земли и этого мира.

– Это объявление войны? – насмешливо спросил Лотрим. – И ты боялся их, отец? Этих никчёмных уродцев?

В то же мгновение всё переменилось: марнийцы уронили головы на пол, из булькающих пастей полилась шипящая пена, оплавляя мрамор; спинные плавники выпрямились и увеличились, из-под них с двух сторон расправились чешуйчатые крылья. Шипастые гребни на шее встопорщились и выстрелили в охранников императора. Личная гвардия Дангора упала рядом с марнийцами, а следующая партия смертоносных игл отправилась в полёт. Арлум обернулся в драккана, сминая тех, кто стоял позади него. Он уже приготовился идти в атаку, как услышал приказ Ринора.