– Сначала я покажу вам, – Валмира повела плечами, скидывая накидку, развела руки в стороны и сосредоточилась.

Сила заскользила по венам, пробуждённая и жаждущая освобождения. Конечно, Валмира получила лишь малую каплю того, что было у Наратара, но и этого было достаточно для частичного обращения. Кожа женщины покрылась мелкоячеистой чешуёй, засверкала серебристо-голубыми змейками, растеклась по рукам, шее и лицу. Валмира приоткрыла веки и посмотрела на Арлума – его жадный взгляд скользил по коже, а губы подрагивали от волнения. Мужчина шумно втянул носом воздух и чуть не обратился в драккана, но вовремя остановился.

– Такое невозможно даже для нас! – восхищённо пророкотал он и лизнул губы, пробуя воздух на вкус. Перед Арлумом будто земля разверзлась – до того поражённым он выглядел. И было чему удивляться – почти точная копия Отца-создателя в женском обличье, будто сошедшая с полотен; ожившая статуя, а не живая тёплая женщина. – Ты великолепна! Тот, кто сорвал твой цветок, был сильным дракканом.

– Он не был дракканом, – Валмира сжала пальцы в кулак и встряхнула кистями. Этот жест заставил мужчину отпрянуть.

– Сильная кровь приводит к безумству, – Арлум дёрнул плечом и сглотнул. – Лотрим всегда так делал перед тем, как растерзать слуг.

– К безумству приводит не сила, а ритуал. Нельзя разделить душу надвое и остаться собой, а уж если поделить её дважды.

– О какой душе ты говоришь, женщина, – Арлум скривил губы. – Сначала уверяешь, что пришла за советом, затем демонстрируешь силу, которой никто из нас не обладает. А теперь пытаешься исказить суть свадебного обряда.

– Знал бы ты суть, не выглядел бы сейчас глупцом, – Валмира с лёгкостью перешла на фамильярный тон, будто не заметив вспыхнувшего в глазах драккана гнева. – Твой отец был вождём Тирсов, твоя мать была жрицей храма святой Ваурты, а ты до сих пор не знаешь истины. Мою дочь похитили во время нападения на принца. Ты был там. Кто на вас напал?

– Дикари без родовых меток, – сквозь зубы рявкнул Арлум, вспомнив, что сам пришёл к этой женщине, захотел разгадать её тайны, а значит не стоит сейчас настраивать её против себя. – Лотрим разорвал их и сбросил в каньон. Но Рилинду унёс Ринор.

– Наместник? – женщина замерла, удивлённо приподняла бровь и покосилась на Маувера, до сих пор не проронившего ни слова. – Зачем?

– Этого я не знаю, но запах её крови очень похож на запах Ринора: металл и сок аранеи, – драккан пожал плечами и расслабился. – Ты пахнешь по-другому.

– Ринор Толант? Ты уверен, что его кровь пахнет так же, как у Рилинды? Это точно?

– Я не мог ошибиться. Почему это тебя волнует?

– Наместник императора… кто бы мог подумать! Выходит, Наратар не солгал – они действительно среди нас, – Валмира шагнула ближе к мужчине, сжала его связанные руки и отступила. – Арлум, спасибо! Я пришла за советом, но ты вдруг заставил всё это обрести смысл. Ты очень помог мне.

– А мне ты объяснить ничего не хочешь? – он замер, даже вытянул шею, чтобы ещё раз коснуться щекой выпущенной прядки Валмиры.

– Тот, кто носит имя старшего принца, – не сын императора. Наверняка настоящий принц давно мёртв. Ты не мог не слышать легенды – Отец-создатель до сих пор живёт среди нас, как и его братья, пришедшие на Керид. Они могут стать кем захотят, притвориться даже императором или тобой, Арлум, – женщина вдохновенно качнула головой и, забывшись, снова склонилась к драккану. – Один из них стал отцом Рилинды, а другой притворяется наместником.

– Глупые сказки! – упрямо выдохнул мужчина, замерев, чтобы не спугнуть Валмиру – если женщина говорит с тобой, делится тем, что у неё на душе, это верный признак того, что она открыта для завоевания.

– Разве? Наратар отдал мне лишь каплю. Каплю своей силы, но ты видишь, на что я способна. Представь, что в жилах моей дочери неразбавленная временем кровь Древних. Всего на мгновение представь, – драккайна выпрямилась, посмотрела на Арлума свысока и горько усмехнулась. – Она действительно изменит этот мир, Арлум. Теперь и я в это верю.

Над Ланнийским Пиком каждое утро вставало одно и то же солнце, равнодушное и такое же холодное, как грани ледника и ложбины ущелий. Каждое утро солнце подогревало застывшие камни и скрывало мириады звёзд, рассыпанные на небосводе. Каждое утро с момента разрушения северной части храма Рилинда вздрагивала и просыпалась от собственного крика. Она сжимала на груди мужскую накидку, пропитавшуюся потом и страхом, и следила за тем, как тает самая яркая звезда. Когда солнце окончательно вставало, Большая Веруна становилась будто бы ближе – в предрассветных сумерках планета казалась лилово-серым шаром, изредка вспыхивающим красноватыми бликами.

Оттуда на Керид пришёл Отец-создатель, чтобы объединить две расы. А вместо этого поработил ту, что была слабее. Рилинда уже не страшилась гнева богов – в ослабленном от голодания теле больше не было тревоги за свою жизнь. Девушка вновь и вновь кусала растрескавшиеся губы и молила о быстрой смерти. Иногда даже пыталась встать, чтобы выйти из комнаты Ринора и броситься на острые шипы прибрежных скал, но неведомая сила каждый раз останавливала её.

«Зачем я живу? Зачем борюсь и страдаю? Неужели всё это ради счастья в посмертии? – спрашивала себя девушка, и сама отвечала. – У каждой жизни должен быть смысл. А иначе нельзя. Иначе получается, что все мы живём напрасно».